Он замечает Харриет, сидящую на бампере Олдсмобиля, на брюках расплылось темное кровавое пятно. Нож-бабочку, гладкий и красный, она держит в руке.

— Этот урод врезал мне по лицу, — говорит Фрэнки, хотя его слова больше звучат как: «Этот удод вдесал мне по литу».

— Кейсом, полагаю.

— Этот чемотан че'тофски тяфолый.

— Девка сбежала. Всадила мне в ногу… нож с распродажи.

— Вот де'ьмо.

— Звоню Ингерсоллу. Он захочет приехать сюда. Захочет разобраться со всем сам.

— Вот де'ьмо.

— Поехали, пока копы не нагрянули.

Интерлюдия

Сон

Мириам понимает, что это всего лишь сон. Но от этого не становится лучше. Или легче.

Луис висит на мертвом дубе, словно Иисус на кресте. И освещает его только лунный свет: прожектор самого Господа. Вытянутые руки играют роль насеста для шеренги воронов и черных дроздов. Один из последних — маленький, с красными, будто капельки крови, вкраплениями перышек на крыльях — прыгает и цепляется за ключицу. Потом клюет изоленту на левом глазу.

Мириам стоит у ног Луиса, глядя вверх. Потом падает на колени. Она и не думала так делать, того требует сон. Как будто она потеряла над собой контроль. Никакой самостоятельности.

— Я умру за твои грехи, — говорит Луис. Между словами слышится гортанный смешок.

— Ты еще не умер, — протестует она.

Он не обращает внимания на её слова.

— Крест. Это суть. Горизонтальная черта — линия человека. Это временный мир — мир, полный материи, плоти и нечистот. Грязь, кровь, камень и кость. Вертикальная черта — божественная линия. Восходящая. Она перпендикулярна миру человека и является осью запредельной, потусторонней.

— Круто. Я хочу проснуться.

— Через минутку. Я еще не закончил с тобой разговаривать, маленькая леди. Крест еще представляет символ перекрестков. Сочетание выбора. Решения, решения. Пришло время для тебя, Мириам, сделать выбор. Пора завязывать с чепухой. Раковину приоткрой, сомнения долой.

Луис ухмыляется. Между зубов у него копошатся дождевые черви.

— Теперь я знаю, что ты всего лишь проявление моего собственного Я, — говорит Мириам, едва не смеясь. — Никакое божественное явление, никакой призрак из будущего не станет употреблять фразочки типа: «Раковину приоткрой, сомнения долой».

Даже, будучи распятым, Луис ухитряется пожать плечами.

— Тебе виднее. Тогда, как ты объяснишь мои познания в значении креста? Ты брала уроки религии, которые я пропустил?

— Катись к черту.

— Решения, решения, Мириам.

— У меня нет решений. Я марионетка судьбы.

— Помни. Крест — это суть, перекресток — жертва. Иисус стоит на распутье, и он выбирает не горизонтальную линию, а божественную вертикаль.

— Это увлекательно, но…

Дрозды и вороны срываются со своего насеста. Они визжат и орут. Хлопают крылья; всё что Мириам может видеть — мельтешащие темные тени. Когти впиваются ей в глаза, вырывая их…

Глава двадцать третья

Что судьба хочет

Сейчас такое утро, когда облака на небе словно смазаны вазелином — красочный, жирный слой серого цвета. Но на дождевые не похожи. И солнца тоже нет. Они вообще никакие.

Голова Мириам гудит.

Ветка дерева. Плохие сны. Дерьмовая комбинация.

Рана на лбу пульсирует, но порез на щеке, оставленный пистолетом, не идет с той болью ни в какое сравнение; он вгрызается в плоть, как червь в сердцевину яблока.