Вишневский не отвечал. Это было странно. Тогда я позвонил в его контору — ответил какой-то заспанный парнишка, который сумел лишь сказать, что контора по воскресеньям не работает, а следовательно, никого в конторе нет.

Смутное беспокойство шевельнулось у меня в душе. Я послонялся по дому, наткнулся на Китти.

— Ваше сиятельство, — грустно сказала она, — а правда это, что вы теперь с госпожой великой княжной поженитесь?

— Это ты ещё откуда взяла? — удивился я.

— Так в газете же написано… Как это… — Китти вынула сложенную газету из кармана передника. — Вот: «Взаимная симпатия и чувственность пронизывали танец, не оставляя сомнений в дальнейшем развитии событий…»

— Китти, читай лучше книжки про любовь, — вздохнул я. — Там хоть слог красивый.

— Вот ещё! — вздёрнула нос Китти. — Время тратить на всякую чепуху, которая уже сто лет как устарела!

И вправду, газеты — для плебеев…

Китти, к слову, совершенно не выглядела страдающей от ревности. Поразмыслив, я решил, что, видимо, рядом с великой княжной она себя даже в страшном сне поставить не могла, а потому не видела и смысла переживать. Мол, богу — богово, кесарю — кесарево, а Китти свой кусочек счастья уж как-нибудь да урвёт.

— Удочки-то заготовила? — спросил я.

— П-почти, — вздрогнула Китти и поспешила удалиться. Я с улыбкой проводил её взглядом.

И тут в поле моего зрения вплыла едва проснувшаяся Надя.

— Сколько можно пудрить голову несчастной служанке? — проворчала она. — Костя, ты ведь уже взрослый!

— А сколько можно пудрить голову Владимиру? — отпарировал я. — Ты, вроде, тоже уже не маленькая.

Надя тут же густо покраснела.

— Владимир — достойный человек, он… он…

— Можешь мне про него ничего не рассказывать, мы хорошо знакомы.

— Вовсе нет! Ты его совсем не знаешь!

— Ну конечно, о вкусе его страстных поцелуев я могу только догадываться…

— Костя, я тебя ненавижу! — взвыла Надя, стукнула меня кулачком по груди и куда-то унеслась.

— И какого, собственно, чёрта он так долго чинит мою «чуть-чуть помятую» машину?! — крикнул я вслед, но ответом мне был лишь стук захлопнувшейся двери. — Прекрасно. Теперь от меня разбегаются все девушки. Даже не знаю, грустить по этому поводу или радоваться…

Я вернулся к телефону, ещё раз позвонил Вишневскому домой — безрезультатно. Тогда набрал номер службы такси. Услышав, что нужен «экипаж» к дому Барятинских, оператор сразу же заговорил совершенно иным голосом, и не прошло пяти минут, как у дома затормозило авто — из тех, что в моем мире относилось бы к бизнес-классу.

— Я ушёл! — крикнул я затаившемуся дому и захлопнул за собой дверь.

С водителем повезло — им оказался немолодой неразговорчивый дядька. Я назвал ему адрес.

— Так заказывали же… — начал было протестовать он.

Я показал деньги. Дядька кивнул и моментально сделался немым. До нужного дома долетели за десять минут.

— Подожди тут, — сказал я, докинув ещё купюру.

— Как пожелаете, ваше сиятельство! Я только вон там, далече, встану, чтобы людям не мешать.

Я, благословляя, хлопнул машину по крыше и повернулся к солидному двухэтажному строению. Квартир здесь, судя по всему, было лишь четыре.