— Приятно познакомиться с человеком, не читающим газет, — от души сказал я, пожимая ему руку. — Это честь для меня.

Борис вымучил улыбку, а император перевёл взгляд на Анну-Аделаиду:

— Ну, а с моей дочерью, виновницей торжества, вы, полагаю, уже знакомы.

— Да-а-а, — протянул я, искоса посмотрев на окончательно утратившую связь с реальностью «Аделаиду». — Мы с Анной Александровной встречались в Царском Селе…

— Она упоминала о вашем знакомстве, — кивнул император. — И я, признаться, был рад, что кто-то сумел пробудить в моей дочери хоть какой-то интерес к жизни. Они с братом — два сапога пара, их бы воля — не отрывались бы от книг.

— Прошу меня простить, — вмешался Борис. — Константин Александрович, вы не будете возражать, если я украду у вас свою сестру на следующий танец? Боюсь, что скоро мне придётся оставить вас и вернуться к себе, но я бы не хотел выглядеть грубым и уходить сразу. Анна, вы позволите? — Он протянул сестре руку, и та, кивнув, последовала за ним.

Император же встал рядом со мной.

По уже знакомому жесту я понял, что он поставил ширму от прослушивания.

— Что-то было в коробке с подарком? — спросил император негромко. Всё с той же улыбкой — так, что со стороны казалось, будто мы ведём светскую беседу.

— Я заметил что-то вроде дыма или пыли, — так же тихо сказал я. — Вылетело на того бедолагу-охранника. Я его не сразу заметил.

— Пыль, — подтвердил император. — Парня взяли, когда он принялся петь и танцевать, оставив пост. Полагаю, мою дочь хотели скомпрометировать, потому здесь и присутствовал фотограф. Скорее всего — не один. Я восхищен вашей предусмотрительностью, Константин Александрович. И, безусловно, благодарен вам за то, что защитили честь моей семьи. Отныне я — ваш должник. Но сейчас нам более не следует беседовать, дабы не возбудить подозрений. Не забудьте вручить подарок. И будьте готовы к тому, что моя дочь пригласит вас сюда вновь. Это поможет утвердить их в мысли, что вы завоёвываете позиции во дворце… Кроме того, Анна действительно будет рада вас видеть. Ещё раз благодарю. Желаю приятно провести время.

Мы с императором раскланялись, и он удалился. Я же остался наедине со своими мыслями.

Следил взглядом за танцующей парой — Анна/Аделаида и Борис — и понимал, что из списка подозреваемых в покушениях на меня Бориса можно вычёркивать. Я сильно сомневался, что у этого, явно страдающего каким-то тяжелым недугом парнишки, хватит сил хотя бы на то, чтобы добраться отсюда до того моста, с которого я спрыгнул. Да ещё сохраняя при этом чужую личину… И уж тем более вряд ли цесаревич мотался к прорицательнице в Чёрный Город. Он бы умер, единственный раз вдохнув тамошний воздух. Он и сейчас-то уже буквально висит на сестре. Вот, кстати, они совсем остановились.

Борис, видимо, извинившись, побрёл прочь. К нему незаметно для других, сохраняя дежурные улыбки на лицах, немедленно бросились мужчина и женщина — должно быть, медики. Анна стояла, глядя брату вслед. Теперь она выглядела ещё более одинокой, чем прежде.

— Не спасёте даму, господин Барятинский? — раздался голос у меня над ухом.

Повернувшись, я увидел Белозерова. Поклонился:

— И вы здесь, Всеволод Аркадьевич?

— Приглашён, — кивнул Белозеров. — Старые заслуги… перед отечеством.

Да, занятно складываются некоторые судьбы. Человек, заслуги которого позволяют ему получать приглашения на бал в императорский дворец, довольствуется скромным чином преподавателя.