Судя по тому, что ни тени удивления не мелькнуло на лице распорядителя, он действительно был в курсе непростой ситуации.

— Принял к сведению, — кивнул он. — Сию секунду исполним-с… Ах, вот. Прошу, ваше сиятельство.

И он исчез.

Куда «прошу»? Чего «прошу»?..

Я проводил взглядом странного дядьку, потом посмотрел прямо перед собой и в удивлении приподнял брови.

Во время нашей первой встречи она была в накидке и с простой причёской. Сейчас же вокруг её головы вились локоны, над которыми явно не один час трудились талантливые парикмахеры. Ну или всё решилось проще — бытовой магией. Платье тоже было пышным и шикарным, ярко-синего цвета. Благодаря ему Аделаида, несчастная рыдающая курсантка, которую я встретил в парке, превратилась в великолепную даму.

Она стояла одна, в стороне от всеобщего веселья, даже не присоединилась ни к одной стайке ожидающих приглашения дам. Руки в синих кружевных перчатках скромно сложила перед собой. От прежнего образа только и остались, что эта отрешённость, да очки, слегка увеличивающие её и без того выразительные глаза.

Аделаида меня заметила. Это я понял по тому, как резко она отвела взгляд. Больше не было никаких сигналов, но я понял, что уйти сейчас было бы просто хамством. К тому же от Аделаиды веяло таким запредельным одиночеством, что мне сделалось её жалко.

Увернувшись от официанта, влачащего поднос с бокалами шампанского, я решительно подошёл к Аделаиде и поклонился:

— Добрый день. Не ожидал вас здесь увидеть. Очень рад.

— …вот как… — чуть слышно ответила та. — Взаимно… рада.

Я уже и забыть успел об этой её чудной манере говорить. Каждая фраза как будто начиналась с паузы, являющейся самостоятельным членом предложения.

— Вас, наверное, тоже пригласила великая княжна? — предположил я.

— …можно сказать и так…

Чтобы хоть как-то разбирать её лепет, я взял на себя смелость подойти ближе и встать рядом. Показалось, что Аделаида покраснела, но не отодвинулась. Что в парке, что на балу, она оставалась всё той же замкнутой недотрогой, должно быть, мечтающей поскорее оказаться наедине с собой. Но уйти просто так она не может. Представляю, какие надежды возлагает на неё её род.

— Я лично не представляю, чем заслужил такую привилегию, — сказал я откровенно.

— …вы — знаменитость, Константин Александрович…

— Едва ли это можно назвать весомым поводом, — улыбнулся я. — Сказать по секрету, я вообще удивлён, что меня до сих пор не бросили в темницу. Видите ли, я имел неудовольствие разрушить один из памятников архитектуры в императорском парке.

Аделаида повернулась ко мне лицом. Удивление коснулось её глаз и губ. До чего же сильная эмоция.

— …вы разрушили Башню-руину?..

— Каюсь, грешен, — вздохнул я. — Вы вот говорили, что ваш отец способен восстановить дом мановением руки. Не представите меня ему?

Аделаида о чём-то подумала и медленно кивнула:

— …он подойдёт, наверное…

И снова замолчала. Кажется, даже голову опустила ещё ниже, чем раньше. Я услышал, как распорядитель объявляет следующий танец.

— Вы позволите пригласить вас? — решился я.

Голова чуть приподнялась. Губы едва заметно шевельнулись:

— …хорошо…

Взяв Аделаиду за руку, я повёл её к середине зала, туда, куда стекались остальные пары. Заметил Надю с каким-то прилизанным долговязым парнем, который выглядел так, будто думает лишь о том, как он выглядит, и ничего вокруг не замечает, включая партнёршу.