— Господи… — Я покачал головой и посмотрел на деда исподлобья. Пробормотал себе под нос: — Я слишком стар для этого дерьма… — и встал.

* * *

Во дворец мы с Надей ехали с Трофимом. Сидели вдвоём на заднем сиденье, где я едва помещался из-за пышного платья сестры.

— Наш первый бал во дворце! — восхищалась Надя. — Костя, ты рад? Скажи же, что ты рад!

Мне было некомфортно в одежде, созданной исключительно для того, чтобы торжественно демонстрировать себя. Рукам было жарко в перчатках. Хотелось кого-нибудь убить, но пока подходящих кандидатур на горизонте не было.

— До того счастлив — даже не знаю, что сказать, — буркнул я. — Дай бог, чтоб не последний.

Надя горячо меня поддержала. Но она-то имела в виду, что нас часто будут приглашать. Я же, как всегда, подразумевал нечто более мрачное. Если меня действительно собираются подставить, то, в худшем случае, мы с Надей из этого дворца живыми не выйдем.

Впрочем…

Я вдруг призадумался. Вряд ли на балу будут дежурить серьёзные бойцы. Под серьёзными я подразумеваю войска специального назначения. Скорее — императорская гвардия, от которой требуется в основном красота и безрассудная отвага. А с учётом того, что я досконально изучил план Зимнего Дворца, думаю, у меня получится уйти оттуда с Надей в случае, если начнётся жара. Жизни свои мы сохраним. Только вот репутации рода — конец. Не говоря уж о серьёзнейшем ударе по репутации белых магов как таковых…

Надя опять что-то защебетала, а я взмахнул рукой, погрузив нас в магическую звуконепроницаемую камеру.

— Слушай внимательно, — сказал я, глядя на дорогу. — Как только войдём в аванзал, я отойду в угол. Влево или вправо, пока не знаю, посмотрю по обстоятельствам. А ты, как только я отойду, развернешься и выставишь Щит между мной и собой. Поняла?

Глаза Нади округлились:

— Господи, Костя! Что ты задумал? Зачем?!

— Просто сделай, — сказал я сквозь зубы. — Это — Щит, он никому не принесет вреда.

— Но я должна знать, зачем! — настаивала Надя.

— Я же тебя не спрашиваю, почему Вова чинит мою «слегка помятую» машину вот уже второй месяц.

Как по мне, это был слабый довод, но он неожиданно подействовал. Надя покраснела, отвернулась и буркнула:

— Хорошо…

Совесть немного кольнула: подпортил ребёнку праздник. Ну да ладно, жизнь — дороже. Честь, быть может, ещё дороже, хотя тут уже вопрос дискуссионный. Беда в том, что и честь тоже легко превращается в инструмент манипуляции в умелых руках. Сколько уже дураков так погибли…

Роскошные автомобили, которых не увидишь на дорогах в любой день недели, один за одним подъезжали к дорожке, ведущей ко входу во дворец. Надя еле дышала, аж побледнела вся.

— Ты в обморок не упадёшь? — участливо спросил я.

— Отстань, — огрызнулась сестра.

— Господи, да это просто светское мероприятие, Надя. Вести себя, как подобает в таких случаях, говорить ни о чём, выпить пару бокалов, станцевать пару танцев — и всё. Ты это делала уже тысячу раз. Ну, может, за исключением бокалов…

Тщетно. Сестра меня не слышала. От предвкушений у Нади капитально закоротило мозги, она ждала волшебную сказку, в которой была принцессой. И даже если бы я рассказал ей пошлый анекдот — услышала бы рыцарскую балладу.

Лакей в старомодной ливрее и в парике с поклоном открыл дверь нашей машины. Я выбрался наружу, под холодный ветер и вспышки камер. Десятки репортёров готовили материалы о том, кто в этом году удостоился быть приглашённым на бал.