– Земля, моя дорогая девочка! – с восторгом ответил я. От радости у меня даже закружилась голова. Если честно, то вначале я не поставил бы и двух пенсов на то, что нам удастся выплыть. – Судя по тому, как поднимается вверх морское дно, другого ответа быть не может. Теперь у нас есть все шансы увидеть сверкающие пески, качающиеся на ветру пальмы и темнокожих красоток, о которых мы столько раз слышали. Дай мне руку.

В ответ не прозвучало никаких легкомысленных шуток, и радости на ее лице я не заметил. Мари просто молча взяла меня за руку, а я подхватил одеяло другой рукой и начал осторожно подниматься по песчаному морскому дну. Через минуту мы уже стояли на скале. В любую другую ночь мы стояли бы на суше и были бы сухими. Сейчас шел дождь, и мы стояли на суше и были мокрыми до нитки. Но главное, что мы стояли на суше. Остальное значения не имело.

Мы вытащили на берег обе канистры, и я накрыл Мари одеялом с головой. Дождь начал ослабевать – если, конечно, это можно так назвать, – но дождевые капли продолжали беспощадно атаковать нас.

– Я быстренько осмотрюсь, – сказал я. – Вернусь через пять минут.

– Хорошо, – безучастно ответила Мари.

Кажется, ей было все равно, даже если я уйду и не вернусь.

Но я вернулся, и не через пять, а через две минуты. Не успел я сделать и восьми шагов, как снова свалился в воду, и совсем скоро понял, что мы находимся на крошечном каменистом островке, в длину всего в четыре раза больше, чем в ширину. Хотел бы я посмотреть, как Робинзону Крузо удалось бы выжить на таком крошечном участке суши. Когда я вернулся, Мари неподвижно сидела на том же месте.

– Это просто маленькая скала посреди океана, – отчитался я. – Но по крайней мере, мы в безопасности. Хотя бы в данный момент.

– Да. – Она поскребла камень носком своей сандалии. – Это ведь кораллы?

– Скорее всего.

В юные годы мне доводилось много читать об этих залитых солнцем коралловых островах в Тихом океане, но теперь, когда я рассеянно плюхнулся на скалу, чтобы дать отдых ногам и оценить ситуацию, мой юношеский энтузиазм тут же испарился. Если это и был коралл, то он прекрасно подошел бы индийскому факиру для совершенствования навыков после того, как он освоит что-нибудь попроще, вроде сна на ложе из раскаленных гвоздей. Вся поверхность оказалась острой, изломанной, зазубренной и местами покрытой шипами и колючками. Я тут же вскочил, осторожно, стараясь не оцарапать руки, взял две канистры и положил их на самую высокую точку рифа. Потом вернулся к Мари, взял ее за руку, и мы уселись рядом на канистры, подставив наши спины дождю и ветру. Она предложила мне тоже накинуть на себя одеяло, и я оказался не настолько гордым, чтобы отказаться. Хоть какое-то подобие укрытия.

Сначала я пытался говорить с ней, но она отвечала односложно. Затем выудил пару сигарет из пачки, запрятанной в канистре, и предложил одну Мари, она взяла ее, но толку от сигарет оказалось немного: вода проникала сквозь одеяло, как сквозь решето, и через минуту они размокли. Еще минут через десять я не удержался и спросил:

– Мари, в чем дело? Понимаю, это не отель «Гранд-Пасифик», но мы хотя бы живы.

– Да. – И после паузы будничным тоном: – Я думала, что умру сегодня вечером. Ожидала смерти. Я была так уверена в этом, что теперь испытываю что-то вроде… разочарования. Никак не могу осознать, что все это происходит на самом деле. Понимаешь?

– Нет. Почему ты была так уверена в… – Я осекся. – Только не говори, что ты по-прежнему думаешь о тех же глупостях?

Она кивнула в темноте. Я скорее почувствовал движение одеяла, чем увидел это.

– Прости, мне очень жаль. Но я ничего не могу поделать. Может, я сошла с ума? Раньше такого не бывало, – беспомощно сказала она.