Очень крупный мужчина в молескиновых штанах и куртке, на вид словно бы унаследованных от деда, с пышной темно-рыжей бородой, вскочил из-за карточного стола и угрожающе навис над ним. В правой руке он держал нечто смахивающее на маленькую пушку, что является не таким уж и приукрашенным описанием кольта «Миротворец», в то время как левой припечатывал к столешнице левую ладонь мужчины, сидящего напротив него. Лицо последнего было затенено и едва различалось за поднятым воротником из овчины и низко надвинутой на лоб ковбойской шляпой.

– Слишком часто у тебя получается, дружище! – пророкотал рыжебородый.

Пирс, немедленно объявившийся возле стола игроков, спокойным тоном осведомился:

– Что слишком часто получается, Гарритти?

«Миротворец» здоровяка пришел в движение, и теперь от лица сидящего его дуло отделяло каких-то шесть дюймов.

– Кое у кого тут весьма ловкие пальчики, маршал. Этот шулер за четверть часа облегчил меня на сто двадцать баксов.

Пирс скорее инстинктивно, нежели из любопытства бросил взгляд через плечо, когда дверь бара распахнулась и вошел Клермонт. Полковник замер, за пару секунд определил текущий эпицентр событий и не колеблясь направился к карточному столу: роль статиста или зрителя была не в его характере. Маршал переключил свое внимание обратно на Гарритти:

– Быть может, он просто хороший игрок.

– Хороший? – Гарритти вроде бы и усмехнулся, однако об истинном его выражении за всей этой рыжей растительностью оставалось лишь догадываться. – Да он блестящий игрок – даже слишком. Мне ли не знать! Если ты не забыл, маршал, в карты я играю вот уже пятьдесят лет.

– Встречи с тобой за покерным столом мне дорого обошлись, – кивнул Пирс.

Рыжебородый вывернул кисть своего пленника. Тот отчаянно сопротивлялся, однако тщетно, поскольку все преимущества были на стороне Гарритти. В прижатой тыльной стороной к столу руке взорам окружающих предстали карты: все фигурные, сверху туз червей.

– По мне, так весьма достойные карты, – пожал плечами Пирс.

– В данном случае о достоинстве говорить не приходится. – Гарритти кивнул на колоду. – Где-то в серёдке, маршал…

Тот взял неразобранные карты и принялся их просматривать, внезапно остановился и раздвинул колоду: в ней оказался еще один туз червей. Пирс положил карту на стол лицом вниз, затем вытащил туза из руки незнакомца и бросил его, тоже рубашкой кверху, рядом с обнаруженным в колоде. Рисунки были идентичными.

– Две одинаковые колоды, – констатировал маршал. – Чьи это карты?

– Есть у меня одна догадка. – Намек Гарритти прозвучал, надо сказать, достаточно сурово, однако скрытый смысл его замечания представлялся еще более зловещим.

– Старый трюк, – парировал сидящий мужчина; голос у него был тихим, однако, учитывая крайне компрометирующую ситуацию, в которой он оказался, на удивление уверенным. – Туза подкинули в колоду. Кто-то знавший, что он у меня на руках.

– Ваше имя?

– Дикин. Джон Дикин.

– Встаньте, Дикин. – Тот подчинился, и маршал неторопливо обошел стол и в упор посмотрел на Дикина, их глаза оказались на одном уровне. – Оружие?

– Нет.

– Вы меня удивляете. Как мне представляется, оружие человеку вроде вас необходимо. По крайней мере, для самообороны.

– Я противник насилия.

– У меня такое чувство, что кое-какое вам предстоит испытать, нравится вам это или нет.

С этими словами Пирс приподнял одной рукой левый борт овчинного полушубка Дикина, а другой залез в его внутренний карман на подкладке.