|
Это были индейцы, закутанные по самые уши в тщетной попытке защититься от пронизывающего холода и снегопада. Они выглядели усталыми, очень усталыми, но не такими изнуренными, как их лошади, которые буквально тащились по глубокому снегу. Из всей группы лишь вожак, для индейца необычайно светлолицый и поразительно привлекательный мужчина, не казался измотанным. Он сидел в седле с горделивой осанкой. Впрочем, вожди пайютов традиционно только так и держались.
Он провел свой отряд через открытые и неохраняемые ворота, вскинул руку, распуская воинов, и проехал по лагерю к деревянному домику с вывеской «Комендатура» над дверью. Спешившись, индеец поднялся по ступенькам и вошел внутрь, поспешно закрыв за собой дверь от снежного вихря. Зепп Кэлхун сидел в кресле полковника Фэрчайлда, закинув ноги на стол полковника, с манильской сигарой полковника в одной руке и стаканом виски полковника в другой. Он покосился на вошедшего и тут же скинул ноги на пол и вскочил, что для Кэлхуна было крайне нетипичным поведением: как правило, почтения он не выказывал вообще ни к кому. Впрочем, именно к этому индейцу неуважения никто и никогда не проявлял. Дважды уж точно. – Добро пожаловать домой, Белая Рука! – вскричал головорез. – Быстро ты! – В такую погоду умный не мешкает. – Все прошло гладко? Железнодорожный путь на Сан-Франциско… – Перерезан. – Белая Рука надменно, едва ли не презрительно отмахнулся от предложенной бутылки виски. – Мы разрушили мост через ущелье Анитоба. – Ну ты молодец, Белая Рука! Ты и твои воины. Так сколько у нас времени? – Прежде чем солдаты с запада смогут сюда добраться? – Да. Конечно же, нет причин опасаться, что они заподозрили что-то неладное в форте и решат нагрянуть к нам с той или иной стороны. Но рисковать мы не имеем права. – Да, на карту многое поставлено, Зепп Кэлхун. – Вождь задумался. – Три дня. Не меньше. – Более чем достаточно. Поезд прибудет завтра между полднем и закатом. – Солдаты на нем… – Пока никаких известий. – Чуть поколебавшись, Кэлхун прочистил горло и продолжил извиняющимся тоном: – Белая Рука, тебе и твоим воинам не помешало бы отдохнуть несколько часов. Возможно, до наступления темноты вам снова предстоит отправиться в путь. Довольно долго вождь молча и совершенно бесстрастно разглядывал собеседника, который определенно ощущал себя крайне неуютно под его взором. Наконец индеец произнес: – Временами, Кэлхун, Белая Рука сомневается в твоем здравомыслии. Ты помнишь, как мы планировали захватить этот форт? Ты и твои друзья должны были прийти сюда и попроситься на ночлег. Тебя бы пустили, потому что ты белый, а ночь была полна снега. Так все и случилось. Потом ты должен был убить часовых, открыть ворота, впустить нас и напасть на спящих солдат. Зепп потянулся за бутылкой. – Уж больно стихия разгулялась, Белая Рука. Мы толком ничего и не видели. Ночь была полна снега, как ты выразился, да еще разразилась буря. Мы решили… – Буря разразилась у вас в головах, а снег появился из бутылки огненной воды. Я чуял ее запах. Поэтому двух часовых вы не убили, и солдаты получили время подняться по тревоге. Мало времени, Кэлхун, но все же достаточно, чтобы полегло пятнадцать моих лучших воинов. Огненная вода! Бурбон! И бледнолицые лучше краснокожих! – Погоди, Белая Рука. Понимаешь… – Я все понимаю. Я понимаю, что ты заботишься только о себе и своих друзьях, которые плохие люди. Ты не заботишься о пайютах. После захвата форта мы день и ночь ехали, чтобы уничтожить мост через Анитобу. И мы сделали это. А теперь ты просишь нас ехать опять. Все более нервничая, Кэлхун не оставлял попыток умиротворить вождя: – Это еще неточно, Белая Рука! Просто необходимо не допустить, чтобы сюда прибыли солдаты. |
