|
И в следующее мгновение его пронзило адской болью, словно вырвало из сустава правое плечо, а потому закрепиться ему не удалось, и его понесло дальше. Тем не менее скорость скольжения заметно снизилась. Дикин зацепился за следующую трубу, и пыточный процесс полностью повторился, зато теперь он двигался не быстрее пешехода. Показалась третья и, как он заметил, последняя труба. Он вновь обхватил ее правым локтем, но на этот раз вытянул левую руку и взял в замок запястье правой. Наверное, мелькнула у него мысль, правое плечо успело отрасти заново, потому что по ощущениям его опять как будто вырвало. И все же ему удалось удержаться. По инерции тело описало дугу в три четверти круга, пока его ноги ниже колен высовывались над левым краем крыши. И все же ему удалось удержаться. Дикин понимал, что необходимо выбираться, что на большее у него может не хватить сил. Медленно, превозмогая ужасную боль, он подтянулся к центральной линии крыши, перебрался к заднему краю и скорее упал, чем спустился на площадку внизу.
Скрючившись, хватая ртом воздух, совершенно обессилевший, Дикин просидел никак не меньше пяти минут, чувствуя себя первым человеком, спустившимся по Ниагарскому водопаду в бочке. Он прикинул возможные полученные повреждения: наверняка несколько сломанных ребер спереди, куда пришелся удар ветки, и примерно столько же сзади от падения на крышу вагона, а еще неопределенное количество переломов в плече. Тем не менее после тщательного и осторожного обследования ему стало ясно, что в действительности никакого ущерба скелету не причинено. Проступят синяки, возможно обширные, и какое-то время будет ощущаться сильная боль, но все это вполне можно игнорировать и забыть. Подобные травмы из строя его не выведут. Дикин поднялся на ноги, открыл дверь и вошел в грузовой вагон. Миновав стеллажи с гробами и ящики с медицинскими припасами, он достиг передней стенки вагона и выглянул в одно из двух круглых смотровых окошек. Карлос, как и прежде, расхаживал взад-вперед по площадке и явно даже не подозревал о вторжении незваного гостя. Дикин скинул с себя овчинный полушубок и прикрыл им первое окошко, а второе завесил плотной мешковиной. Затем зажег одну из масляных ламп, развешенных с равными промежутками по центральной линии потолка. С некоторым беспокойством он заметил, что между двумя досками по правому борту имеется узкая щель, через которую наружу вполне мог пробиваться свет. Но тогда, чтобы обнаружить эту светящуюся полоску, если свет действительно пробивался, нужно было находиться справа от вагона, а Карлос караулил спереди. К тому же Дикин ничего не мог с этим поделать. Он выкинул проблему из головы и приступил к задаче, ради которой сюда пробрался. С помощью отвертки и зубила, предусмотрительно прихваченных из инструментального ящика Банлона, он взломал крышку одного из промасленных и окантованных латунью ящиков с надписью «Припасы медицинской службы армии США». Крышка отошла со скрежетом и треском, но Дикина шум совершенно не обеспокоил. На движущемся поезде проворачивать черные делишки было куда проще, чем на стоящем. Сочетание преклонного возраста состава, проржавевших колес и равным образом старых поворотных тележек создавало на ходу такой шум, что собеседника в нескольких футах было не услышать. Любые звуки из грузового вагона, кроме, пожалуй, чего-то вроде револьверного выстрела, для Карлоса терялись в общем грохоте, да и все равно его более занимали другие проблемы. Как и в предыдущие разы, он то и дело останавливался и поглощал порцию жидкости для внутреннего согрева. Медицинские припасы хранились в нетипичных жестяных контейнерах без какой-либо маркировки. Дикин взял один из них и открыл: внутри поблескивали аккуратно уложенные патроны. Но он и бровью не повел – очевидно, был готов к подобному открытию. Содержимое еще пары контейнеров оказалось таким же. Дикин оставил ящик с открытой крышкой – надо полагать, он уже прошел точку невозврата и не тревожился, обнаружат его вторжение сюда или нет, – и занялся следующим, взломав его с тем же пренебрежением к якобы государственной собственности. |
