В боевой порядок воины без команды не строились, но и не сбивались кучей, как делали это местные ратники. Становились вольно, свободно, давая друг другу простор для щитов и копий. Конунг смотрел на знакомые лица: молодые и старые, красивые и иссеченные до уродства, стриженые, бритые по подбородкам и заросшие буйным волосом до ноздрей, — и во всех без исключения глазах видел яростное, нетерпеливое предвкушение. Старые, опытные, как матерые волки, хольды скалили остатки зубов, глядя на своего конунга, молодые — гордо и вызывающе подбоченивались. Да, это долгое сидение на службе у князя уже опостылело до оскомины детям ветра и моря…

Теперь не было сомнений, что дружина конунга Рагнара подходит к Юричу. Княжьи дозорные на стенах увидели нападающих. Истошно кричали, созывая своих, громко и часто бухали в деревянные била. Во дворах, в княжьем тереме, в дружных избах ратников тоже, было слышно, все просыпались, вскакивали, бегали и кричали. Сонный утренний город оживился и закипел разом, как муравейник, куда засунули палку. Приятные звуки для ушей нападающих!

Похоже, все вышли…

— Слушайте меня! — сказал Харальд, нажимая горлом. — Сейчас мы пойдем по улицам к Толстой башне, возьмем под свою руку главные ворота гарда, откроем их и будем сражаться там, держа их открытыми, пока дружина Рагнара не войдет в Юрич! А дальше — весь гард станет наш! И все богатства его будут наши, взятые мечом по законам викинга! Да будет так волей богов!

— А что делать с местными? Если знакомые попадутся? — вдруг спросил молодой Ингви Хвост.

Дружинники вокруг заулыбались щенячьей наивности его вопроса. Конечно, за три долгих зимы в Юриче многие обзавелись приятелями, с кем сдвигали чары, многие девки и бабы гостеприимно распахивали перед чужаками свои волосатые ворота, принимая в себя чужеземное семя. Некоторые свеоны даже научились бойко разговаривать на здешних, шепелявых наречиях, Резвый и сам мог объяснить здешним почти все, хотя язык, конечно, ломался во рту от такого причудливого говора…

Ну и что с того? Воины фиордов могут наниматься на службу к чужеземным правителям, боги не возражают, если удары железных мечей продаешь за звонкое серебро. Так было всегда, и, значит, это правильно. Сам Фрейр Изобильный, бог достатка, плодородия и хорошего урожая, учит своих детей не только сражаться, еще и торговать с выгодой для себя. Но сегодня ты здесь, а завтра и паруса не видно за краем земли. Так пролегает дорога жизни для воина — уходить и не оглядываться назад, видеть новые лица и забывать старые. А дом у трудников викинга остается только один, там, где море языками вгрызается в берег, образуя тихие заливы фиордов, знали все. И близки ему только те, кто бок о бок крутит весла на румах, стирая мозоли на ладонях до крови. «Когда ты уходишь в далекий викинг, помни, что твоими врагами становятся все народы Мидгарда! А друзья — только те, кто плечом к плечу в сече, да боги-ассы, что подбадривают сверху!» — сказал когда-то знаменитый конунг и ярл Рорик Гордый, от чьего имени трепетали дикие прибрежные племена. И многие потом вспоминали его мудрые слова и повторяли их…

— Всех, кто встанет у нас на пути, сечь без пощады! — веско ответил Резвый, пристукнув копьем о землю. — С этого дня мы больше не служим Добружу! И, значит, не должны щадить его ратников и его людей! Я, конунг и ярл Харальд Резвый, разрываю свой договор с князем, беру назад свое слово и принимаю на себя ответственность за это перед богами!

Дружина ответила ропотом одобрения…

Когда ворота ратного двора уже распахивались, за ними показались два отрока князя.