— Ну, что, Саша? — обратился к нему Колодников. — Вот, папа твой говорит, что ты согласен сотрудничать со следствием, а за это тебе смягчиться срок, да так, что, может быть, и сидеть не придется.

— В самом деле? — недоверчиво спросил Сашка.

— Да. Ты же у нас еще малолетка, а вам многое прощают. Так что у тебя есть для нас такое интересное?

Сашка бросил взгляд на отца, тот кивнул головой.

— У меня есть запись моего разговора с заказчиком, — признался младший Шустов.

Такого Колодников не ожидал.

— Ого! Видео запись, или ауди?

— Видео. Я снимал переделанной веб-камерой.

— Это хорошо. Но, сначала давай оформим все на бумаге. Будем считать, что это будет у нас явка с поличным.

Через час Колодников спрятал бумагу в дело, а дело в сейф, и кивнул головой всем остальным: — Поехали.

Он забежал в кабинет к Зудову, тот отказался там.

— Паша, бери свою камеру, поехали к Шустовым.

Квартира Шустовых поразила оперов своим пространством. Похоже, что владелец «Цейлона» купили две трехкомнатных квартиры в двух разных подъездах, и, сломав одну стенку, организовали пятикомнатную квартиру с огромным по кривовским меркам залом. Что было неприятным в этой квартире, это нынешняя жена Шустова, явно крашеная блондинка с грудным младенцем на руках. Она была одета в какой-то не слишком опрятный халат, без капли косметики. В таком виде ее не спасала даже ее крайняя молодость, что-то на грани школьницы старших классов. Увидев пасынка в наручниках, она ядовито захохотала, и выдала отцу Сашки свою реплику: — Ну, я же тебе говорила, что он этим кончит?

— Помолчи, дура, — кинул Шустов на ходу, и повел милиционеров дальше.

— Сам такой, да сынок? — обратилась она к младенцу. — Пойдем, кровиночка моя, я тебя покормлю!

По комнате Сашки нельзя было сказать, что старший сын бизнесмена в чем-то нуждался. Громадный телевизор, видак, компьютер. Именно к нему и отправился Сашка после того, как с него сняли наручники. Посидев минут пять перед монитором, он нашел нужный файл, поднялся со стула, и кивнул головой ментам: — Смотрите.

На экране показалась подъезжающая машина, это была какая-то большая иномарка черного цвета. Она остановилась, изображение тут же сместилась, мелькнула открываемая дверца. Качество съемки оставляло желать лучшего, но лицо человека, повернувшегося навстречу камере, было узнаваемо и весьма всем знакомо. Это, несомненно, был Виктор Антонович Каховский.

— Ну, что, как все прошло? — спросил он.

— Нормально.

— Чем это снималось? — спросил Колодников шепотом.

— Веб-камерой, я же говорил, — пояснил Шустов-младший. Для Колодникова, далекого от всего компьютерного мира, это ничего не прояснило.

Сашкин голос из динамика был слышен гораздо лучше голоса Каховского.

— Никто тебя не видел? — спросил риэлтер.

— Нет, да кто там что видит? Три часа ночи. Собаки только, суки, лают.

— Хорошо. Вот деньги, вот тебе два новых адреса. Только не пали их сразу, выжди пару деньков.

— Ясно. Аванс не дашь?

— Сколько?

— Пять.

— Пять дам.

Было видно, как Каховский полез в карман, достал портмоне и вручил оператору несколько тысячных бумажек.

— Все, давай теперь встретимся через неделю. Как этих отработаешь, так позвони.

— Ладно.

По изображению было ясно, что Сашка выбирается из машины, та уезжает. Потом, в поле зрения появляется мотоцикл, ревет заведенный мотор. Тут же Колодников узнал и местность, где переходили переговоры — загородный парк отдыха Ильмень.