— Хорошо, и этого хватит. Завтра в тоже время я завезу тебе остальные деньги.

— На рынок?

— Да.

— Тогда можешь отдать моей жене. Хотя… Нехрен ей про это знать. Они мне самому пригодятся. Ладно, дождись меня. Я буду в час.

Пока Жора искал своего обидчика, подполковник в отставке Косарев мучился с жесточайщего похмелья. Головную боль он относит к той самой настойке на боярышнике, которую, как он прекрасно знал, готовили из красителя и технического спирта. В милиции он появился в одиннадцать утра, хмурый, как осеннее небо. Колодников был на месте, разбирался с какими-то бумагами.

— Привет, как дела? — спросил Косарев.

— Хуже не куда, — буркнул Андрей. — Куликова Соньку из под стражи отпустила.

Косарев ахнул и, аж сел на стул.

— Да что ты говоришь?! Купила ее Сонька?

— Скорее всего. Купила со всеми потрохами. Но это же хрен докажешь. И платят им сейчас как ни кому, кусков по тридцать отваливают, а все равно — хапают и хапают.

Косарев хлопнул ладошами по коленкам.

— Ну, все! Хрен Соньку теперь найдешь.

— В том то и дело.

— Она еще в городе?

— Да. Доделывает свои делишки.

— Ну, так что ж ее, прищучить, что ли нельзя? Может, хулиганку ей навесить да сунуть по административному, на пятнадцать суток?

Колодников усмехнулся.

— Ага, и что ты ей пришьешь? "Материлась матерными словами в сторону родной матери, сука подколодная", — процитировал он один популярный протокол.

— Ну, я не знаю, но надо что-то делать! Ведь через недельку в суде ей уже не отвертеться, нужно только ее закрыть, чтобы она не сбежала. Ты делай что-нибудь, Андрей!

— Да что ты мне говоришь! — уже закричал на него Колодников. — Делай! Знаешь, как Попов сегодня на меня орал: "Не смей больше заниматься этой цыганкой, сели в лужу с вашей этой прокуратурой!"

— А что он на тебя орал? Он что, опять за начальника? Панков то где!? Он у вас вообще то работает?

— Ну, Логунов в отпуск пошел, а Панков опять уехал в госпиталь. Что-то у него с почками.

— И ты ее так отпустишь? — вернулся к Соньке Косарев.

— Ага, счас! Не гоношись, Георгиевич! Ребята работают. Ты по мотоциклисту рапорта принес?

— Да, — Косарев расстегнул куртку, достал свернутые вдоль листки.

— Что там Михалыч. Скоро его выпишут? — поинтересовался Колодников.

— Да он уже дома.

Между тем Колодников начал читать один из листков, потом с недоумением поднял брови.

— Это чей, Мазурова. А, разве их было не двое?

— Кого?

— Мотоциклистов.

— Кто сказал, что их было двое?

— Да из вас кто-то.

— Нет, один он был. Один мотоциклист.

Андрей посмотрел второй листок, хмыкнул удивленно.

— Ну вот, а мы значит, зря на это парня наезжаем. Мы с него адрес и имя подельника, а он — ни в какую.

— Что он там показал? — стараясь говорить как можно небрежней, спросил Косарев.

— Показал, что был один, дом поджог из хулиганских побуждений.

— А отец его что?

— А что он? У богатых свои причуды. Разругались они тут, как две базарных бабы. Папаша сказал, что если сын так хочет, то пусть садиться в тюрьму. Он ему даже адвоката не оплатит.

— Круто.

— Да, там типичная история. Отец развелся с Сашкиной матерью, женился на молодой бабенке. Сына забрал себе, дочку оставил матери. У мачехи скоро родился ребенок, а Сашка его ревнует к отцу. Все в контры воспринимает! Ну, и понеслась коза по грядкам.