Человек стянул капюшон. И я рассмеялся, горько и нервно. Потом спросил:

– Будете выкручиваться, товарищ Чиркаш? Мол, внедрились в секту с целью разложения ее изнутри. Или сразу вину на себя возьмете?

– А нет вины, – хмыкнул Идеолог. – Просто сила не приняла нас. Она за вами… И нам пора прощаться.

Он резко подвел руку ко рту и что-то проглотил, так что я не успел среагировать. Навалиться, сбить с ног, попытаться выбить у него изо рта проглоченное? Нет, поздно, не выйдет. Потому я просто спросил:

– Яд?

– Яд. – Чиркаш как-то задорно засмеялся, а потом объявил: – На все про все у нас четверть часа, поэт. Хватит, чтобы нам вместе написать оду?

Глава 41

Да, в ядах сатанисты поднаторели за долгие века своей противоправной деятельности, так что не доверять Идеологу у нас оснований не было. Говорил он вполне искренне. Но на яд надейся, а сам не плошай.

Я схватил его за балахон, резко притянул к себе, слегка приподняв, и провел классическую подсечку. Вся эта туша рухнула на пол так, что, казалось, здание сотряслось.

Тут же я нагнулся, резко перевернул его лицом в пол и завел руку за спину. Другую руку арестованного с готовностью перехватил подскочивший Сын Степей – даром что мелковат, но хватка бульдожья.

– Держи крепче! – велел я, вытащил шнурок, который всегда таскал с собой, и повязал руки задержанному специальным узлом, как испокон веков вязали на вылазках казаки-пластуны захваченных пленных.

Идеолог не сопротивлялся. Только крякал от боли.

Мы обыскали его. Нашли какой-то несерьезный пистолет, чуть больше дамского. Выглядит неубедительно, но продырявить может вполне качественно.

– Вставай, несостоявшийся завершитель аркана, – произнес с какой-то торжественностью Рощин. Нечасто услышишь, как он обращается к кому-то на ты. – Наш разговор еще не закончен.

Он сам помог Чиркашу подняться. Тот не возражал.

Понятное дело, что вокруг слишком много ушей, разговор не для них. Поэтому, не теряя времени, мы провели Идеолога в небольшое помещение без окон, расположенное в здании трапезной. Возможно, здесь было что-то вроде каптерки. Из мебели не осталось ничего. Зато везде лежали целые и переломанные деревянные ящики от снарядов и винтовок. Скорее всего, они валялись с той поры, как монастырь был крепостью беляков.

На один из этих ящиков и приземлился грузно Чиркаш, прислонившись спиной к холодной стене и пожаловавшись:

– Ноги не держат.

Рощин зажег тяжелый электрический фонарь, который взял у одного из наших бойцов, и направил луч в лицо Идеолога.

Тот поморщился, но больше ничем не выразил неудовольствия. Он вообще держался с поразительной выдержкой. Скорее всего, потому что душой уже стремился в иной мир. Но у сжигаемых страстями демонических личностей, как таких субъектов именуют мои консультанты, наверняка имеется непреодолимая потребность, чтобы последнее слово осталось за ними. Можно попытаться сыграть на этом.

– Поговорим, Рыцарь? – спросил Поп.

– Поговорим, – кивнул Идеолог. – В последний раз в этот мой приход в наш адский мир.

– Не будем о том, что послужило причиной перейти на службу злу, – начал Рощин.

И тут Идеолог взорвался:

– Это мы служим злу?! Мы, жалкая горстка сектантов, которые хотели лишь сами вести свой челн в мутном потоке событий? Не-ет. Вся страна победившего пролетариата – и есть зло! Открылись врата преисподней, и извечная тьма выплеснула нас, русских бесов! Смерть – наш бог. А все эти ЧК, контрразведка беляков – это капища смерти. Вот ты, поэт! Ты не видел и малой доли того, что довелось увидеть мне!

– Это все психология и философия.