Раскатов сноровисто забил магазин и прищелкнул его. Нет, пистолет для меня – это баловство. Я вытащил из-за пояса свой старый надежный «наган» и доложил:

– К стрельбе готов!

– Огонь!

И тут я выпалил сразу пять патронов из семи в барабане. Рядом из «вальтера», тоже в максимальном темпе, лупил Раскатов.

Едкий пороховой дым ел глаза, я даже закашлялся. Продувалось помещение не слишком хорошо, хотя в тире положена приличная вентиляция. Но никуда не денешься.

Мы направились к мишеням. Инструктор уважительно поцокал языком, очерчивая мелом дырки на мишенях. За короткое время мы уложили все пули в силуэт. При этом у меня было кучнее, чем у начальника. Ну так я ж отличник боевой подготовки РККА. А Раскатову уже годков-то сколько, поэтому и палит он по-старомодному, согнув руку так, будто сам близорукий. Но попадает…

Вышли мы из тира с начальником вместе. К постпредству нам идти до проспекта Ленинцев и по нему пара кварталов, мимо драмтеатра.

– Средне отстрелялись, – сказал Раскатов.

– Почему средне? – возмутился я. – Вообще-то на отлично!

– Ты про тир? – усмехнулся мой руководитель.

– А вы про что?

– Я про комиссию. Уехала. Отбыла восвояси.

– И какие выводы? – напряженно полюбопытствовал я.

– Говорю же – средние. Значит, удовлетворительные.

– То есть мы оправданы?

– Пока да. При этом намекнули, правда, что это кредит доверия. Который придется оправдывать.

Ну что же, гора с плеч. Я аж перевел дыхание и от избытка чувств хлопнул в ладоши:

– Наша взяла!

Комиссия из аппарата особого уполномоченного ОГПУ была въедливая. Ушлые и крученые специалисты задавали болезненные вопросы, притом в самую суть били, как иголкой в нерв. Копались в бумагах, что-то выписывая в свои блокнотики, и было ощущение, будто они строчат твой приговор. И после каждой встречи с ними мои надежды на нормальный исход проверки таяли.

И вот они исчезли. И, получается, мы все остались на своих местах. Ордена, конечно, не посыпались. Но и наказаний особых не было, кроме нескольких выговоров.

В конечном итоге проверяющие постановили, что имелись упущения в оперативной и организационной работе, которые не позволили полностью выкорчевать организованные антисоветские группы, в результате чего начались массовые беспорядки, переросшие в мятеж. Однако успешно проведенные боевые и агентурно-оперативные мероприятия позволили в кратчайшие сроки ликвидировать значительную часть крестьянского подполья, не дать пожару перекинуться на соседние районы. В общем – сарай сгорел, но хата и деревня целыми остались. Так что работайте дальше, товарищи.

Сильно порадовало, что не стали искать крайних. Видимо, наверху прекрасно понимали, что в такой напряженной ситуации устраивать внутриведомственные интриги и разбирательство с оргвыводами – все это сильно боком может выйти в ближайшем будущем. Ибо контрреволюция не только не дремлет, но уже рвется в бой.

Вернувшись из тира, я скромно сообщил коллегам, что получил свою стандартную пятерку за стрельбу, за что мне даже вынесена благодарность от заместителя постпреда. Заодно сообщил, что Раскатов обещал отправить всех на полигон – восстанавливать свои почти утраченные боевые навыки. Со злорадным удовольствием отметил на себе несколько раздраженных, а то и завистливых взглядов. Мол, молодой да ранний, выскочка, поучает тут стариков.

После этого я погрузился в работу. Для начала вытащил из сейфа документ, с которым надлежало ознакомиться. Меморандум секретно-оперативного отдела ОГПУ «Предварительные итоги борьбы с контрреволюцией на селе».

Вот он, неровный пульс нашей страны.