Ну а что оставалось из вещей, то было перевернуто вверх дном. Пол покрывал пух из вспоротой подушки, а доски были вскрыты в нескольких местах. Картина до боли знакомая. Такой погром обычно остается, когда излишне рьяные и недостаточно воспитанные мои коллеги устраивают тщательный обыск, не заботясь об элементарном служебном такте. Что-то звериное в этом было. Все переломать, перевернуть, показать свою власть и превосходство. Сам я никогда этого не понимал.

В углу помещения чернел проем – наверняка вскрытый тайник. Около него валялись две растоптанные сапогами старинные староверческие книги. Внимания погромщиков они не привлекли.

В другой комнате царил такой же бедлам. Но была еще одна встревожившая меня деталь. На досках пола виднелось бурое пятно. Нетрудно догадаться, что это кровь.

Сердце екнуло. Сразу вспомнилась фигура в треугольнике, жертвоприношение. Неужели и тут произошла трагедия?

Мы обшарили весь дом и окрестности. Но никаких следов присутствия хозяев не нашли. Равно как и безжизненного тела.

Приехала из района опергруппа. Но происшествием не вдохновилась. Тела нет, значит, нет и противоправного деяния. Так что дело никто возбуждать не собирался. А что перевернуто все – так, может, это хозяева бежали в спешке, чуяли за собой какую-то вину перед трудовым народом. Только тогда это дело не милиции, а ОГПУ, вот и разбирайся, молодой уполномоченный.

На первый взгляд рациональное зерно в этих рассуждениях было. Вот только все не так. Не мог Феофан презреть наказ старших и оставить дом. Я был уверен, что здесь произошла какая-то трагедия.

Весь вечер и следующий день мы потратили на поиск свидетелей. Пытались выяснить, когда хозяев дома видели в последний раз, что там происходило, не приезжали ли в поселок какие-то посторонние, что творилось в имении Солдатенковых.

Народ с нами общался без особой охоты. Особенно староверы. Но один из колхозников-энтузиастов заявил, что позавчера слышал далекий звук, даже рев. Будто машина проезжала. Запомнил он это, потому что машина в поселке редкость – все больше телеги громыхают да лошади копытами бьют. В сторону Жупелова та машина проехала.

Я не поленился и сходил на ту дорогу. На ней действительно имелся недавний след протектора. Но неясный, невозможно гипсовый слепок сделать, только угадываются очертания.

Значит, лиходеи приезжали на автомобиле. Наверное… Хотя не факт. Мало ли кто тут проезжал.

Да, теперь совершенно очевидно, что наш противник не просто охотится за «бесовой книгой», а делает это, не считаясь ни с чем и готовый на все. И теперь у нас такое соревнование – кто найдет раньше.

Вернулся я в постпредство. Доложился Раскатову, заставив его надолго и тяжело задуматься.

А через день прошла информация о еще одном налете на старообрядцев. Оперативная. Никаких заявлений не было. И после налета вся семья снялась и отбыла в более доброжелательные к ним места…

Глава 18

Утром в кабинете я пребывал в одиночестве, чему был искренне рад. Не люблю сутолоку.

Соседи мои выехали на велосипедный завод в город Барыбино, где рабочие со вчерашнего дня бузили по поводу урезания норм зарплаты. Враг не дремал, его всегда тянет в подобный круговорот страстей. Вот и сейчас на завод быстро прилетела парочка наших фигурантов – плеснуть бензинчика в пламя народного гнева. В результате зазвучали антисоветские призывы. Пока все далеко не зашло, зачинщиков и пришлых агитаторов нужно как можно быстрее выявить, изолировать и показательно наказать. Дело знакомое, проделанное не раз.

Раскатов запретил дергать меня на подобные массовые мероприятия. Дело сектантов тревожило его все больше. Поэтому сейчас, в тишине я получил возможность спокойно ознакомиться с приобретенной только что в киоске около постпредства газетой «Правда».