Но это когда все явно и определенно. Однако бывают казусы и куда похуже. Шизофреники на самом деле обладают потрясающей способностью убеждать нормальных в своей правоте. Особенно когда бред не сразу бросается в глаза. Бывали случаи, когда заводились агентурные дела по фантазиям таких вот активных и убедительных душевнобольных. Когда арестовывались люди, и хорошо, если органы успевали вовремя разобраться. Безумные измышления доносчиков – это одна из причин, почему оперативная информация сперва проверяется другим источником, а уж потом берется в активную работу.

И еще психи всегда вызывают у нормального человека страх, легко перерастающий в панику и ужас. Потому что это мы живем в большом мире, где базовые основы понятны, изучены, известно, как с ними жить. Псих же существует в ином пространстве, замыкающемся границами его сознания, которое само по себе является черной ямой. И он всегда недоумевает, почему окружающие люди живут не в его мире, а в каком-то своем, большом, лишенном его, психа, внутренней логики. И он все старается натянуть свой мир на большой. В этом темном мире его сознания может водиться что угодно – какие хочешь тараканы и пауки, фантомы и хищники. И ты, нормальный человек, о них не узнаешь, пока они не вырвутся на волю – иногда в виде кровавых выходок, самоубийств, террористических проявлений. Или жертвоприношений с пентаграммами и свечами.

Я решил лично пообщаться с контактами Хомичева по его трудовой деятельности. Иногда в таких разговорах можно услышать много полезного. Поэтому я нашел время и отправился к нэпману, держащему на Свиридянке магазин сельскохозяйственного инвентаря «Урожай».

Добравшись до места, застал там драматический момент. Невысокий, похожий на плотного кабанчика бородатый мужичок в узких брюках, клетчатой рубашке, в жилете и нарукавниках, стоя на раскладной лестнице, скорбно заколачивал окна своего длинного одноэтажного лабаза из красного кирпича.

– Проходите мимо! – крикнул он, завидев, как я остановился напротив него. – Все, конец торговле!

– И нэпу тоже, – добавил я.

Нэпман горестно вздохнул, потом махнул рукой – мол, иди своей дорогой, мил-человек.

– И что, поговорить с товарищем из органов совсем не хотите? – Я махнул удостоверением.

Нэпман спустился с лестницы. С кислым видом рассмотрел мой документ. Опал с лица и даже сделал какую-то комично-дурацкую попытку поднять руки, как пленный. Но я его успокоил:

– Не за вами, Карп Афанасьевич.

– Ну так пройдемте в заведение… В бывшее заведение.

В помещении магазина наблюдались следы эвакуации. Товаров осталось совсем мало, зато везде стояли заколоченные ящики. Но длинный стол со стульями еще оставался и готов был послужить для переговоров.

– Чайку, водочки, а то и коньячку не изволите? – заискивающе улыбаясь, осведомился нэпман.

– Нет, спасибо, – поморщился я.

Ну чего они все юлят и заискивают? Боятся, понятно. Классовые противники. Но все равно, нужно же себя уважать. И вообще, такое отношение к нашей службе никогда не доставляло мне удовольствия. Стыдно становилось и за тех, кто корчит верноподданнические мины, и почему-то за себя.

– Так о чем спрашивать будете? – спросил нэпман, устроившись поудобнее на скрипучем стуле.

– Адам Исаакович Хомичев. Вам о чем-то говорит это имя? – поинтересовался я.

Нэпман аж вздрогнул и перекрестился:

– Уф, чертово исчадье!

– Что, работу свою не выполнил? – сочувственно спросил я.

– Нет, работу он хорошо знал.