Сталкеры всех кланов, одиночки, бандиты – все как один готовы залезть в дерьмо с головой ради собственной выгоды, но в то же время почти все они чистоплюи. Да-да, как бы комично это ни звучало, но как за артефактом – так хоть куда, а как переночевать – так подавай чистую хибарку. Зря, что ли, большинство из них еще с вечера разбредаются по барам? Пожрать, выпить, в идеале – помыться, ну и конечно поспать. Не на сырой земле или холодном бетоне, где набитый снаряжением рюкзак заменяет подушку, а желательно на кровати с матрасом и всеми постельными принадлежностями. Спи себе спокойно и не бойся, что какая-нибудь тварь тебе половину задницы откусит.

Спустившись с пригорка, отряд вошел в самые настоящие трущобы. Хижины, если их можно так назвать, располагались прямо на склонах мусорных гор. Местные обитатели передвигались мелкими перебежками, словно боялись друг друга. Некоторые из них, выглядывая из-за угла, удивленно наблюдали за четверкой с носилками. Все вокруг напоминало муравейник.

Гриф удивлялся тому, как люди умеют приспосабливаться к самым ужасным условиям жизни. Эволюция, мать ее. Но все же подобное умение помогает сохранить жизнь именно тем, кто хочет жить. Выживает сильнейший. Любители комфорта, лобстеров и дорогого виски не протянут в этих краях и дня. Зона – место для настоящих людей, не дешевых подделок, а тех, кто ценит свое существование на этой земле. Пусть даже такое скудное и невзрачное, как у обитателей мусорки. Naturalis lectio – выживает сильнейший. Не тот, кто имеет гору мышц, деньги, статус или влиятельные связи, а тот, кто умеет приспосабливаться.

Свернув в очередной переулок, отряд остановился около «богатой» хижины. Нет, она не была искусно отделана лепниной и золотом. Не имела кованых ворот и высокого забора. И даже флюгера на крыше не было. Эта постройка отличалась от остальных размерами и наличием светящихся ламп, развешенных по краю козырька. На ступенях, ведущих к входу, лежала затоптанная красно-зеленая дорожка. А на железной двери красовался крест, начертанный белой краской.

«Ну да, красный на ржавчине не так хорошо виден», – усмехнулся про себя Гриф.

– Я сообщу о нашем прибытии, – буркнул Питон, направляясь к дому.

Сталкер взглянул на Мыша и Дрына. Мужики устали. Это было очень заметно. Мокрые от пота раскрасневшиеся лица, тяжелое дыхание, вздувшиеся от напряжения вены на шее и руках. Но даже в таком состоянии эти ребята ни на мгновение не опустили носилки на землю. Неожиданно для себя Гриф понял, насколько зауважал их, да и все это племя в целом.

Противно скрипнула дверь. На пороге появились Питон и худощавый, наголо выбритый мужчина лет пятидесяти. Он был одет в белоснежный халат, от вида которого, при общем контрасте с окружением, зарябило в глазах. Гриф понял – это тот самый Вшивый.

– Заносите, – тонким скрипучим голосом произнес лекарь.

Мыш и Дрын без промедления поднялись по ступенькам и скрылись в глубине дома.

– А вам, молодой человек, – снова заговорил доктор, пристально глядя на Грифа, – особое приглашение требуется?

Внутри хижины оказалось достаточно просторно. Царившая здесь чистота неимоверно диссонировала с тем, что творилось вне этих стен. Полы, стены, потолки буквально сверкали. В отличие от смрадной вони, наполнявшей мусорку, здесь пахло цитрусами, какими-то цветами с легкой примесью лекарств и спирта.

– Иди за мной, – пробасил Питон.

Пройдя по коридору, свернули налево и оказались в небольшой комнате. У стены напротив входа – большой мягкий диван. Перед ним – журнальный столик на маленьких колесиках.