- Чего ж хорошего-то? - поинтересовался Костя. - По-моему, наоборот. Маланья - человек скрытный, живет на отшибе, бандитам у нее лафа.

    - Много ты понимаешь! - фыркнула Яга. - Маланья-то моя внучатая племянница! Они против нее - цыплята! Уж она им, кознодеям, покажет, уж она их, плутов, улестит! Досыта, на всю жизнь накормит!

    - Интересные вещи открываются, - пробормотал Костя. - Маланья - ваша племянница, Евстигнеев - Кощею седьмая вода на киселе! Может, и я кому-нибудь родственником прихожусь, а? - Он засмеялся.

    - Зря смеёсси! - строго сказала Яга. - К нам чужие не попадают. А если попадают, то не задерживаются. А что касаемо до тебя, соколик, то ты дядьке Матвею, главному лесному чертяке, в десятом колене двоюродный сын! А через дядьку Матвея приходишься родичем и кой-кому похлеще.

    Костя обалдел. В его голове на мгновение вспыхнули какие-то странные видения, окружающее на миг представилось чем-то нереальным, странной игрой, выдуманной Великим Мастером.

    - Удивился? - довольным голосом произнесла Яга. - Ишшо не так удивисси!

    До самого шлоссеровского дома они шли молча. Возле калитки Костя остановился.

    - Как там у него пароль? - спросил он. - «Гаврила», кажется? Сим-сим, открой дверь!

    - Сгорю, да не отворю! - проскрипел механизм.

    - Сим-сим, - рассердился Костя, - хватит валять дурака! У нас срочное дело. Давай открывай! Пароль - Гаврила!

    - Ох и достали вы меня со своим Гаврилой! - заскрипел запор. - Ну сколько можно объяснять? Нету хозяина дома! Нету!

    - Может, разрыв-травой ее пронять? - зловеще пробормотала Степанидовна. - Вот ведь капризная баба!

    - Это не баба, это запор такой, - пояснил Евстигнеев и сам подошел к калитке. - Гаврила! - позвал он.

    Через минуту с той стороны забора послышался дробный топот ног, дверь распахнулась, и на пороге возник сияющий Гаврила.

    - Я друзей любить всегда! Сахарок принес?

    - Да, да! - в рифму ответил Евстигнеев и полез в карман. Механический затвор все еще недовольно ворчал им вслед, а Гаврила уже выкатил «Запорожец», похожий на пушистое облачко.

    - Давно за рулем не сидел! - пробормотал Евстигнеев, с опаской усаживаясь в водительское кресло.

    - Ешкин кот, - бормотала Яга, устраиваясь сзади, - неужели это помело летает? Чудеса, да и только!

    Евстигнеев включил эфироприемник.

    - Поднимаемся! - гаркнул он и до упора утопил педаль газа.

    «Только не в космос!» - хотел крикнул Костя, но не успел. С головокружительной быстротой земля провалилась вниз, и вокруг них раскинулось беспросветно-черное небо.

    - Красотишша-то кака! - восхитилась Степанидовна, таращась в окна. - Смотрит-ко! Кто-то еще на таком же помеле летит!

    Она ткнула коготком прямо перед собой. Костя глянул и сомлел. Впереди, чуть левее по курсу, в бархатной пустоте проплывал американский «Шаттл».

    - Ты смотри! - восхитился Евстигнеев. - Братья по разуму! Погоди, сейчас поближе подберемся, глянем, что они делают.

    Три космонавта сидели за столом и деловито нарезали колбасу. На столике красовалась бутылка с бесцветной жидкостью.

    - «Столичная», - по слогам прочел Евстигнеев и ухмыльнулся. - Смотри-ка, на троих! Нашли где соображать!

    - А что? - пожал плечами Костя. - Правильно делают! Тишина.