Лэннет и Этасалоу заслонили собой императора. Пленник вонзил мрачный устрашающий взгляд в лицо командора, потом перевел его на императора. Он пытался заговорить с Халибом, шевеля губами и издавая неясные звуки. По его измученному лицу текли слезы. Врач схватил диагнометр и взмахнул им, словно волшебной палочкой.

Пленник, лодыжки которого оставались скованными, не пытался приблизиться. Он указал на Халиба. Его лицо стало белее снега, в глазах зажегся огонь страсти, от которой по спине Лэннета пробежал холодок. Из его губ вырвался хриплый звук, подобного которому Лэннет не слыхивал в жизни:

— Я хотел убить Халиба… И теперь умираю сам!

Его отчаянный крик эхом отразился от безмолвных каменных стен. Только в этот миг Лэннет разгадал выражение лица пленника, с таким трудом прорвавшееся из глубин его души.

Самоотречение.

Оставшееся невысказанным, это слово вылилось в предсмертный вопль.

Пленник рухнул в кресло. Лэннет и Этасалоу невольно отпрянули. Врач и следователь тут же бросились к умирающему. Врач вздрогнул, выпрямился и подошел к ошеломленным свидетелям. На экране диагнометра светились прямые линии, фиксируя прекращение жизненных процессов.

— Все кончено, — бесстрастным тоном сообщил врач.

— Причина смерти? — осведомился Этасалоу.

Эмоциональное потрясение притупило страх перед всемогущим командором.

— Понятия не имею, — невозмутимо отозвался медик. — Этот человек убил себя. Не спрашивайте меня, каким именно образом. Но обратите внимание на следующее: указав сначала на Халиба, а потом на Лэннета, он выкрикнул свои последние слова точно таким же голосом, как тот, другой. Он был уже мертв, когда произносил их.

Солнцедарительница первой нарушила молчание:

— Ваш прибор поврежден. Вы неправильно истолковали его показания.

Врач был настолько измучен, что не нашел в себе сил придерживаться этикета:

— Очень жаль, но вы ошибаетесь. Такое впечатление, будто бы этот человек убил себя усилием воли.

— Иными словами, он прошел психофизиологическую подготовку? — с ледяным спокойствием спросил Халиб.

В эту минуту даже император не мог смутить врача.

— Методы, о которых вы говорите, знакомы всем и каждому. Мне не нужны приборы, чтобы обнаружить последствия их применения. Но ни один из известных мне психических барьеров не в силах противостоять моим препаратам, а также природе человеческого организма. То, что мы видели, невозможно объяснить. Этот бедолага подвергся коренной перестройке сознания.

— Что вы имеете в виду? — спросил Лэннет.

— Ничего определенного. Просто это было первое слово, пришедшее мне на ум. Я знаю одно: подследственный был совершенно здоров. Подчиняясь неведомым сигналам, системы его организма отказали одна за другой. Такого не может быть, и тем не менее он сумел это сделать. — Врач передернул плечами и шагнул к двери, добавив на ходу: — Он не просто наемный убийца. Он наделен нечеловеческими способностями.

Врач ушел. Никто и не подумал остановить его.

Глава 12

▼▼▼

Подготовка к перелету на Паро оказалась для Лэннета истинным благом. Заботы помогали отвлечься от ужасных ночных кошмаров, в которых ему являлся отчаянный вопль пленника и его лицо, искаженное предсмертной гримасой.

Лэннет отлично знал, что такое страх. Но это ощущение было новым, доселе неведомым, оно неустанно преследовало капитана, возникая в самое неподходящее время. Лэннет возненавидел его.

Дни сменяли друг друга. Кейси выздоравливал, Лэннет подбирал людей. Его замыслы далеко выходили за рамки Конвенции об организации и экипировке.