Матилиса покорно кивнула и отвернула голову. Только Лэннет увидел ее отражение в зеркале. Он сам не знал, чего ожидать, но злобная мина, мелькнувшая на лице девушки, изумила и встревожила его. Матилиса тут же ушла.

Император, не мешкая, двинулся следом.

— Чутье подсказывает мне, что это дело не ограничивается обычным покушением. А мои инстинкты никогда меня не подводили, — заговорил он, обращаясь к Этасалоу, потом оглянулся через плечо, и Лэннет увидел суровое, безжалостное выражение на его лице. — Смотрите и учитесь, капитан Стрелков, — добавил Халиб. — Меня и всех нас опутывают сетью зла. Я непременно выясню, кто ее раскинул и кто дергает за нити. Мы еще посмотрим, кто в конце концов окажется охотником, а кто — жертвой. Сегодня вы спасли мою жизнь, как прежде — жизнь моего племянника. Сейчас вы увидите тех, кто поднял на меня руку, и узнаете, кто эти люди.

* * *

На сей раз Лэннет прошел в штаб-квартиру Изначальной Гвардии совершенно беспрепятственно. Он и его спутники поднялись на эскалаторе в медицинский отсек, окна которого выходили во внутренний дворик. Внизу в непроглядной тьме скользили тускло светящиеся шары охранной системы, установленные на самодвижущихся платформах, снабженных мини-радарами и датчиками тепла, которые удерживали их на заданной высоте и не позволяли им сталкиваться с людьми, стенами и ветвями деревьев. Увидев эти хрупкие устройства, абсолютно никчемные в неприступной цитадели Гвардии, Лэннет искренне удивился. Приземистые, едва по пояс человеку, платформы почти не давали света и метались по территории, словно беззаботно порхающие мотыльки.

Посетители прошагали по короткому, ярко освещенному коридору, и Этасалоу распахнул перед ними дверь с надписью «Следственный изолятор».

Они увидели арестованного, который сидел в массивном деревянном кресле, пристегнутый широкими кожаными ремнями. С него сняли яркий костюм клоуна и обрядили в мешковатый желтый комбинезон. Из-за кресла, отвешивая низкие поклоны, выступил невысокий следователь в сером. Лэннет торопливо отвернулся. В этом бесцветном безликом человечке было нечто гадкое и омерзительное.

Поначалу хладнокровие и невозмутимость пленного внушили Лэннету уважение, но более внимательный взгляд убедил его в том, что он ошибся. Перед ним сидел погруженный в себя, безразличный к окружающему человек. Его мертвенные глаза равнодушно скользнули по лицам пришедших.

Откуда-то сбоку появился жрец Люмина, врач в белом одеянии с ало-золотой вышивкой. Он поклонился императору, потом Солнцедарительнице и, вытянувшись в струнку перед Этасалоу, громко проговорил:

— Командор, я благодарен вам за ту честь, которую вы мне оказали, доверив наблюдение за состоянием подследственного…

— Мы можем начинать, как только вы будете готовы, Возвышенный, — сказал Этасалоу.

Халиб повернулся к врачу:

— Так это вы следили за первым допрашиваемым? Он умер. А я приказывал любыми средствами сохранить ему жизнь.

Испуганный медик выставил перед собой жезл диагнометра, как будто обладание прибором снимало с него ответственность. Полированный корпус отбрасывал на взбешенного императора крохотные пятнышки света.

— Я непрерывно регистрировал его состояние, — зачастил медик. — Он был чрезвычайно возбужден…

— Его должны были казнить, — перебил Халиб. — Неужели вы думали, что он задремлет во время пытки?

Врач глубоко втянул в себя воздух.

— Его артериальное давление взлетело до немыслимой отметки, — объяснил он. — Я ввел ему успокаивающее в количестве, достаточном для нормального человека.