Но сегодня она предпочла бы ванну, думала Диана, осторожно снимая с себя покрытую грязью одежду. Она несколько раз падала, так что ее одежда приобрела весьма неприглядный вид. Не избежала она и новых синяков.

Придвинув широкую бадью поближе к огню, она забралась в нее, обтерла лицо и тело намыленной мочалкой и стала обливаться теплой водой. Даже возле камина она поеживалась от холода. Поэтому быстро обернула вокруг тела чистую простыню и отерла грязь с рук. Наклонившись, чтобы смыть грязь с особенно сильно измазанной ноги, она услышала, как открылась и потом закрылась дверь.

Не поворачивая головы, она сказала:

— Мэри, мне нужно еще воды. Я сегодня очень измазалась.

Ответил мужской голос: — Дайте мне полотенце. Мне говорили, что у меня хорошо получается тереть спину и прочее.

Диана распрямилась так быстро, что чуть не потеряла равновесие, но сумела придержать простыню, которая начала сползать с ее груди. Баннастер, усмехаясь, прислонился к двери, неторопливо окидывая ее взглядом с головы до ног.

Никогда в жизни она не ощущала себя такой беззащитной. Здесь, в своем замке, чувствуя себя в безопасности, она забыла все, чему ее учили в Лиге, не приняла мер предосторожности от чьего-либо вторжения. Неправильная оценка ситуации привела к тому, что она снова оказалась один на один с Баннастером и дала ему преимущество. Она не попыталась прикрыть себя, ведь это было бы проявлением слабости. Ей оставалась только гордость, хотя она не знала, можно ли в такой ситуации испытывать гордость.

— Немедленно покиньте мою спальню! — холодно распорядилась она.

— И не подумаю.

Но по крайней мере он не двинулся к ней.

— Вам надлежит быть возле моей сестры.

Он поднял темную бровь, но не перестал улыбаться своей насмешливой улыбкой. Казалось, она должна была сердиться на него, но в действительности испытывала совсем другие чувства, и он знал это. Черт бы его побрал!

Он тихонько засмеялся и медленно пошел к ней, слегка покачиваясь и поигрывая мускулами. А что, если схватиться с ним в поединке — способна ли она выстоять против него?

Она ненавидела разгоравшееся в ней тепло, желание сдвинуть ноги, не от страха, но чтобы не ощущать странную, медленную пульсацию, возникшую в глубине тела. Она не могла позволить ему заметить ее растерянность, поэтому распрямила плечи и позволила разглядывать ее, пусть от полной наготы ее спасала лишь тонкая ткань.

— Помнится, — заговорил он доверительным тоном, обходя ее по кругу, — когда я сидел в подземелье, то я мылся, а вы смотрели.

Она покосилась на него через плечо.

— Вы забыли, что вам доставляло удовольствие раздеваться передо мной, зная, что мне это неприятно. Вы заставили меня смотреть на то, что полагается делать без свидетелей. И вот снова вы проявляете свойственную вам неделикатность, грубо нарушая уединение порядочной женщины. Не думаете ли вы, что можете шантажом заставить меня ответить вам взаимностью? Я скорее сгнию в подвале.

Обходя ее, он придвинулся слишком близко. Их плечи почти соприкасались, а низ его камзола касался прикрывающей ее простыни.

— Прочь от меня, — произнесла она тихим зловещим голосом, стараясь удержаться от мольбы. — Если вы думаете, что раз я без одежды, то не смогу вышвырнуть вас за дверь, а потом…

— А потом все узнают, что мы тут с вами уединились. Вы что, пытаетесь заставить меня жениться на вас?

— Я бы не вышла за вас замуж, даже если бы вы были…

— Вы ошибаетесь относительно моих намерений, Диана, — снисходительно прервал он ее, останавливаясь напротив.