Ему только не было известно, когда это произойдет. Сигнал начать операцию поступит через службу московского радио на английском языке в 22.00 накануне вечером. Это будет намеренная оговорка диктора в самом первом сообщении программы новостей. Но, поскольку Васильев уже не мог сообщить, что все готово, Петровскому самому придется посылать сообщение в Центр. Это будет последняя радиосвязь. После этого греки уже не будут нужны. В сумерках теплого июньского вечера он выехал из Черрихейз Клоуз и не спеша поехал в Тетфорд за своим мотоциклом. В девять он уже держал путь на северо‑запад.

* * *

Конец скучному вечеру для поста наблюдения в доме Ройстонов пришел, когда в начале одиннадцатого из полицейского управления на связь вышел Лен Стюарт.

– Джон, один из моих парней только что ужинал в забегаловке. Телефон прозвонил два раза и дал отбой. Потом опять звонил два раза, и опять отбой. В третий раз повторилось то же. Ребята на телефонной станции подтверждают.

– Греки пытались взять трубку?

– В первый раз просто не успели подойти. После этого даже не пытались. Продолжали обслуживать посетителей. Подожди, Джон… Джон, ты еще слушаешь?

– Конечно.

– Мои люди напротив закусочной сообщают, что один из греков вышел. Через черный ход. Садится в машину.

– Две машины и четверо – за ним, – скомандовал Престон. – Остальные двое присмотрят за ресторанчиком. Беглец может уехать из города.

Но он не уехал. Андреас Стефанидис приехал к себе на Комптон‑стрит, поставил машину и вошел в дом. За занавесками зажегся свет. Больше ничего не произошло. В 23.20, раньше обычного, Спиридон закрыл ресторанчик и пешком отправился домой, куда он пришел без четверти двенадцать.

Тигр, которого ждал Престон, появился около полуночи. На улице было очень тихо. Почти все огни были потушены. Престон рассматривал свои четыре машины и бригады по всей Комптон‑стрит, тем не менее никто не заметил, откуда он появился. Первым о нем сообщил один из парней Стюарта.

– В начале Комптон‑Стрит, на перекрестке с Кросс‑стрит стоит человек.

– Что делает?

– Ничего. Не двигаясь, стоит в темноте.

– Ждите.

В комнате Ройстонов на втором этаже было темным‑темно. Занавески задернуты. Люди отошли от окна. Манго сидел на корточках за фотоаппаратом с инфракрасным объективом, Престон прижимал к уху свою маленькую рацию. Бригада Стюарта из шести человек и двое водителей были на улице, все поддерживали связь по радио. В одном из домов открылась дверь – кто‑то впустил кошку. Дверь тут же захлопнулась.

– Он идет, – сообщил голос по радио, – туда, к вам. Медленно.

– Вижу, – шепотом сообщил Джинджер, наблюдавший за улицей через боковое окно. – Среднего роста и телосложения, в темном длинном плаще.

– Манго, ты можешь щелкнуть его вон под тем фонарем? – спросил Буркиншоу.

Манго немного повернул объектив.

– Я взял в фокус это световое пятно, – сказал он.

– Ему осталось пройти еще метров десять.

Бесшумно человек в плаще вступил в пятно яркого света от уличного фонаря. Фотоаппарат Манго мгновенно отщелкнул пять кадров. Человек прошел мимо фонаря и оказался у калитки Стефанидисов. Он прошел по дорожке к входной двери и постучал, а не позвонил.

Дверь сразу же открыли. В прихожей света не было. Человек в темном плаще вошел внутрь. Дверь закрылась.

В доме напротив напряжение спало.

– Манго, доставай свою пленку и мигом в полицейскую фотолабораторию. Я хочу, чтобы ее проявили и немедленно передали в Скотленд‑Ярд, а оттуда сразу же на «Чарльз» и в Сентинел. Я их предупрежу, чтобы готовились установить личность.