— Куда она поехала?

— Домой, в Техас.

— И ты готов смириться? — Гриффин покачал головой. — Ты ведь сам говорил, какой я дурак, что оставил ее.

— Лишь на прошлой неделе она любила тебя и собиралась за тебя замуж. Где гарантия, что на будущей неделе она не полюбит кого-то еще?

— Энни никогда не любила меня, — с грустью признал Гриффин.

— И поэтому ждала тебя у алтаря, — язвительно ответил Грант, вспомнив, что тот первый поцелуй Энни подарила ему, будучи уверенной, что это Гриффин.

— Ей нравилась сама идея замужества и тот образ, который она придумала. Она стремилась уехать из Локетта, а я был ее билетом. — Гриффин обхватил ладонями бокал. — Знаешь, то, как она смотрит на тебя… Она никогда не смотрела так на меня. А Энни… если она полюбит, то навсегда.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я хорошо знаю Энни. Не хуже, если не лучше тебя. — Гриффин улыбнулся, увидев, что взгляд брата стал угрожающим. — Да нет, не в этом смысле. Мы никогда… не были близки. Она хотела дождаться медового месяца. Я-то был готов с первой встречи… но она… романтик.

Она действительно романтик. А он все сделал не так, все испортил.

— Она твоя, Большой Брат. А теперь скажи, как ты собираешься ее вернуть?

— Не думаю, что она хочет этого.

Кажется, впервые в жизни Грант начал понимать своего младшего брата — почему тот сначала обручался, а в последний момент сбегал из-под венца. Да, у Гранта тоже были сомнения и страхи, но только не по поводу Энни. Его страхи были родом из детства, в котором не было любви — ни между родителями, ни к детям.

— Почему бы тебе не попробовать?

— Я не хочу жениться, — упорствовал Грант. — А что еще я могу ей предложить?

— Начни с сердца, — ответил Гриффин. — Кроме того, брак — это не так уж и ужасно.

— Кто б говорил! — Грант саркастично рассмеялся. — Что ж тогда ты трижды сбегал от своих невест?

— После того, как я поступил так с Энни, я много думал. Ведь брак не обязательно должен быть таким, каким был у наших родителей — мама была счастлива только тогда, когда отец покупал ей дом, машину или украшения, а он — если был вовремя подан обед, дети обихожены и дом чист. Вся жизнь их состояла из «если» и «когда», а любви не хватало. Но мы-то оба знаем, что Энни не такая. Для нее любовь — понятие вечное.

Грант никогда не думал, что его брат может быть таким — умным, тонко чувствующим, всепонимающим. И на этот раз он был прав. Грант и сам понимал, что, если послушается своего сердца, Энни будет любить его безо всяких условий, а если поддастся страхам и сомнениям — жизнь его будет серой и унылой.

Бросив в брата арахис, Грант поднялся.

— Я еду за ней.

Гриффин кивнул и полез во внутренний карман пиджака.

— Тогда тебе понадобится это.

— Что?

— Мой билет до Далласа. Там пересядешь на самолет в Амарильо, а оттуда на машине.

— Спасибо, Грифф. Я твой должник.

Братья обменялись рукопожатием. Это был первый раз в жизни, когда Грант почувствовал настоящую связь с братом.

— Позвони мне, хорошо? — попросил Гриффин.

* * *

Но в гостиной тети Мод Грант оказался лишь пять дней спустя. Он мерил шагами комнату, застеленную ворсистым ковром и уставленную старинной мебелью.

— Почему вы, в конце концов, позволили мне прийти?

Мод поставила на стол поднос с тоненькими — в палец толщиной — бутербродиками.