— Да и остальные были очень привлекательными молодыми людьми.

— Что ж, мы должны согласиться, что Энни Бакстер знает, как привлечь красивого мужчину.

— Но не знает, как удержать его. Энни, милочка, что случилось с твоим последним женихом? Почему ваш брак так быстро распался? — спросила Мэри Нортон.

Энни специально «пожаловалась» своей ближайшей соседке, работавшей на почте, что ее брак продержался всего неделю. Таким образом она избавила себя от необходимости повторить эту историю еще пять тысяч раз. И только тете Мод она рассказала всю правду.

Тетя крепко обнимала ее, пока Энни рыдала от разочарования, боли, сожаления. Затем ровно одну минуту она поругала Гранта, а затем долго перечисляла его достоинства. Энни стало немного легче, но ночью тоска накатывала с новой силой. В воспоминаниях, мечтах и снах всегда был он, Грант.

Энни вонзила ногти в ладони, чтобы привести себя в чувство и сосредоточить внимание на людях, пришедших с ней попрощаться. Может, она больше никогда не вернется в Локетт, но не повидать тетю Мод и не рассказать ей правду она не могла. Кроме того, она хотела забрать с собой кое-что на память о родителях — мамины любимые тарелки с желтыми маргаритками и папины книги. Все остальное она попросит тетю Мод продать или раздать.

— Итак, что же произошло? — никак не могла угомониться одна из женщин. — Молодой муж заскучал в первую же неделю медового месяца?

Энни почувствовала, что ее глаза наполняются слезами. Лица женщин поплыли перед ней, голоса звучали как из-под земли. Ее сердце разрывалось от горя. Даже перспектива новой жизни, новой работы, новых знакомств не могла вывести ее из состояния глубокой депрессии. Это мог сделать только Грант. Но она ему не нужна. Если бы была нужна, разве он не приехал бы за ней?

— Что ж ты, Энни, — решила позлорадствовать ее вечная соперница еще со времен школы Триша Уотерс, — не смогла удовлетворить своего молодого мужа?

Даже вороны ахнули от такой бестактности.

Энни расправила плечи, вздернула подбородок и открыла рот, чтобы поведать старым сплетницам, сколько раз и с какой изобретательностью она «удовлетворяла» Гранта, как вдруг…

— Я бы так не сказал, леди. — Вороны разом обернулись на звук низкого мужского голоса. Не веря собственным ушам, Энни тоже посмотрела в сторону кухни. Грант! — Мы провели восхитительный медовый месяц, правда, Энни?

Энни кивнула, не в силах произнести ни слова.

Грант медленно шел к ней, и розово-лавандовая толпа расступалась перед ним. На нем были поношенные голубые джинсы и бледно-желтая рубашка, рукава которой были закатаны до локтей. Он улыбался ей теплой, обезоруживающей улыбкой, и Энни чувствовала, как то немногое, что осталось от ее разбитого сердца, плавится от этой улыбки. Ей хотелось броситься в его объятия, но она не могла пошевелиться, боясь поверить, что это не сон, не плод ее измученного воображения.

Подойдя, Грант встал перед ней на колено и взял за руку. Тепло его ладони заставило ее поверить, что это явь. Грант здесь!

— Что ты здесь делаешь? — спросила Энни хриплым от эмоций голосом.

— Приехал за тобой. — Но…

— Прежде всего, я хочу извиниться. Я был не прав. Я должен был предупредить тебя о Сьюзен заранее. — (Энни напряглась.) — Это она — мой самый трудный клиент. Трудный. Потому что мы встречались.

— Грант, я ничего не хочу знать, ничего не хочу слышать.

— А мы хотим, — прошептал кто-то слева от Энни.

— Я боялся, — продолжал Грант, — что она обратится к другому инвестиционному банкиру, если узнает о моих чувствах к тебе.