Однако в этой истории следует произнести заключительное слово ещё об одном персонаже. В ту ночь, когда из Брод Плэйс были разосланы приглашения и уже не светилось в доме ни одно из окон, о поручни парохода, бросившего якорь в Порт-Саиде, облокотился человек; он стоял и слушал песню арабских кули, сновавших с угольными корзинами вверх-вниз, по сходням, с баржи на корабль. По воде до его ушей доносился шум городских улиц. Он вообразил, как с причалов видны отблески топок, светящиеся иллюминаторы и коптящие дымом трубы впереди и сзади, вдоль всей цепочки стоящих на якоре кораблей. Он в сопровождении слуги возвратился на Восток. На следующий день рано утром пароход двинулся вперёд по каналу, и незадолго до заката солнца достиг прохладных вод Суэцкого залива. Кассасин, Тель-эль-Кебир, Тамай, Таманиеб, атака на зарибу Макнил — Дарренс вновь переживал лучшие годы своей деятельности, годы изобилия. В одной стране на западе давно ведётся подготовка; она неуклонно близится к концу, и в один прекрасный день войска сокрушат Империю Дервишей, сотрут её в порошок. На бруствере разрушенного форта Синкат Дарренс поклялся до конца исполнить свой священный долг, но любимая им пустыня беспощадно покарала и отвергла его.

Однако теперь, несмотря ни на что, на юг, в Красное море шло под парами судно, и ночи через три в небе косо повиснет Южный Крест, пусть он и не увидит его.