После того как ему удалось к собственному удовлетворению настроить картинку на экране переносного телевизора, Адамовский смешал пару свежих напитков — для себя и для Алтеи, отнес их ванную комнату и заменил там пустой стакан, стоящий на краю ванной, новым.

— Я думал, ты уже почти готова. Тебе привет из дома правительства и лично от Улисса С. Гранта [Улисс Симпсон Грант (1822 — 1885) — президент США].

— Спасибо и тебе и генералу, дорогой, — улыбнулась сидящая в ванне девушка.

Адамовский поцеловал ее в подставленные губы, потом уселся на закрытый крышкой унитаз, как всегда восхищаясь тому (когда Алтея оставалась обнаженной), как точно Господь всемогущий или мать-природа умудрились упаковать такую красоту, огонь, женственность и чувство социальной справедливости в такую хорошо распределенную сотню фунтов человеческой плоти.

— Что ты делаешь? — спросила она у него.

— Смотрю бейсбольный матч.

— Нравится?

— Видел и получше. А ты собираешься просидеть тут весь день?

— Возможно.

— Смотри, станешь русалкой.

— А ты что, русалок не любишь?

— Я просто с ума схожу от русалок!

Одной рукой Алтея продолжала обливать себя водой, а другой взяла принесенный стакан:

— Можно вам задать личный вопрос, мистер?

— Почему бы нет?

— Сколько времени прошло с тех пор, когда я говорила тебе, как сильно я тебя люблю?

Адамовский поразмыслил над ответом:

— Ну, это наводящий вопрос. И я не думаю, что суд примет его. Но если не для протокола, я полагаю, можно сказать без страха за последующие противоречия, что это было около двух часов тому назад. Сразу после того, как мы решили отказаться от завтрака.

— А что, ты предпочел бы яичницу с ветчиной?

— Если честно, то нет.

— В конце концов, любимый, — подчеркнула Алтея, — я же десять дней сидела в тюрьме.

— Мне об этом прекрасно известно.

Алтея продолжала лить воду себе на грудь:

— Я не хочу заострять на этом внимание, но все же ты просто не представляешь, как становится одиноко добродетельной гетеросексуальной женщине или какое напряжение она испытывает, когда вынуждена провести десять долгих ночей в камере на четырех человек с двумя лесбиянками, одной бродяжкой и многочисленными тараканами.

— Напомни мне, чтобы я переговорил с судьей Грином.

— Может быть, стоит организовать пикет у здания суда?

Адамовский встал и понес свою выпивку к двери:

— Этого нам только и не хватает для полного счастья. А теперь давай вылезай отсюда, слышишь?

Алтея, сидящая в ванной, послушно кивнула:

— Слушаю и повинуюсь, мой господин.

Адамовский вернулся к бейсболу и столу со стулом у открытого окна. Алтея старалась относиться к случившемуся легкомысленно и весело, но последние десять дней произвели на нее глубокое впечатление. Не считая нескольких случаев, когда в качестве одной из многочисленных арестованных ей приходилось ждать освобождения в камере предварительного заключения в полицейском участке или сидеть в женском отделении тюрьмы в ожидании, когда ее возьмут на поруки, это был ее первый опыт отсидки в тюремной камере.