В действительности же решение было общим и спонтанным, хотя Адамовский первым облек мысль в слова. Все произошло сразу после заявления Лу Мейсон о том, что она не видела, чтобы мисс Дейли выходила из дома с тех пор, как вернулась с мессы утром.

В момент глубокого молчания, которое за этим последовало, дверь квартиры Гарсия открылась, и сеньор Гарсия торопливо спустился по винтовой лестнице и присоединился к жильцам, собравшимся в вестибюле первого этажа, в то время как сеньора Гарсия осталась стоять в дверном проеме.

Бывший состоятельный владелец плантации был явно смущен.

— Прошу прощения, senores и senoras, — извинился он. — Но я только что проснулся после короткого сна, а моя seinora, вместо того чтобы сразу же меня разбудить, сообщила с опозданием, что слышала крики о помощи, исходившие из квартиры senorita Джоунс. Это верно? Вы это обсуждаете?

— Верно, — сказал Роджерс.

— Хорошенькая маленькая senorita попала в беду?

— Мы не знаем, — признался Адамовский. — Сейчас, если уж на то пошло, я не совсем уверен, кто именно находится в квартире и кто звал на помощь.

Роджерс поднял голову и посмотрел на лестничную площадку третьего этажа, но ничего не сказал.

— Тем не менее, — продолжал Адамовский, — мы знаем точно две вещи: во-первых, кто-то в беде, а во-вторых, мы ничего не добьемся, стоя здесь.

— Si, — согласился сеньор Гарсия.

— Согласен, — сказал Роджерс.

Адамовский посмотрел на Лу:

— Пожалуйста, позвоните в полицию, миссис Мейсон. Скажите им, что мы думаем, что четверо или по крайней мере трое несовершеннолетних ребят, пьяных и под воздействием наркотиков, удерживают в квартире одну из жиличек и, предположительно, насилуют ее.

— Хорошо, — сказала Лу и отправилась к своей квартире.

Адвокат предложил:

— А тем временем давайте вернемся и опять постучим в дверь. А если мерзавцы не откроют, мы ее выломаем.

— Si, senor, — сказал Гарсия.

Адамовский в сопровождении Гарсии и Роджерса стал подниматься по винтовой лестнице, потом остановился и оглянулся, поскольку парадная дверь открылась и в вестибюль вошел Фрэнчи Ла Тур.

— Ну, это что же? — насмешливо сказал ярмарочный зазывала хриплым шепотом. — Последнее собрание клана перед тем, как все мы сложим свои палатки и двинемся в пустыню, как арабы? Но почему такие скорбные лица? И не говорите мне, что нас выселяют на месяц раньше и что завтра утром нам придется выметаться!

— Нет, — ответила ему Алтея. — У нас неприятности.

— Неприятности какого рода?

— Ну, несколько минут назад, — стала объяснять Алтея, — мы все услышали, как какая-то девушка звала на помощь. И тогда мы обнаружили, что в квартире Терри находятся трое или четверо ребят, парни, которые не имеют никакого права быть там. И мы опасаемся, что они, ну, не слишком хорошо с ней обращаются.

Улыбка исчезла с лица Ла Тура. И без того твердые черты его лица застыли.

— О, — прошептал он, внезапно протрезвев. — Так я и думал! Я боялся, что это произойдет. Видел, как девочка была одета, когда уезжала утром. И несмотря на то что я никогда не связывался с предсказателями судьбы, мне не нужно смотреть в хрустальный шар, чтобы узнать, что она нарывается на неприятности.

— Что еще за предсказатели судьбы? — недоуменно переспросил сеньор Гарсия.

— Это ярмарочные гадалки, — объяснил ему Роджерс.

— А откуда вы знаете, сколько там парней? — поинтересовался Ла Тур.