— Это ярмарочные гадалки, — объяснил ему Роджерс.

— А откуда вы знаете, сколько там парней? — поинтересовался Ла Тур.

— Мы только что оттуда, — ответил Адамовский. — И когда они открыли дверь, можно было рассмотреть, какой беспорядок они устроили в гостиной, и убедиться, что те трое, которых мы видели, сильно пьяны и, очевидно, наглотались таблеток и что по крайней мере у одного из них есть финка, а судя по закрытой двери спальни и по тому, что они не дали нам переговорить с Терри, там наверняка находится еще один мальчишка. Они объяснили, что она «занята».

— Другими словами, групповуха.

— Другими словами, да.

— Тогда что мы тут стоим? — спросил Ла Тур и, не мешкая, начал подниматься по лестнице. — Но если мерзавцы, которых вы видели, под марафетом, а у одного есть перо, думаю, мне лучше заскочить домой и прихватить табельное оружие сына. Я встречался с такими сопляками и раньше. Никогда нельзя быть уверенным в том, как поведут себя эти болваны.

— Точно, — согласился Адамовский. — Неплохая идея. Может быть, пистолет произведет на них впечатление. Но, ради Бога, не стреляйте, если в этом не будет необходимости. Те трое, которых мы видели, несовершеннолетние.

— А какая разница? — недоуменно спросил Гарсия.

— В нашей стране разница большая, — уныло сказал Адамовский.

Дойдя до третьего этажа, они остановились, чтобы дать Ла Туру войти в квартиру невестки и взять пистолет убитого сына.

Либо из пьяной бравады, либо потому, что их одурманенные мозги больше не чувствовали необходимости соблюдать осторожность, кто-то из юнцов за закрытой дверью квартиры 303 врубил проигрыватель на полную громкость, и пронзительный рев музыки наполнил коридор.

Джек Стаффорд открыл свою дверь во второй раз и посмотрел сперва на дверь 303-й квартиры, потом на соседей, когда к ним присоединился Ла Тур с пистолетом 45-го калибра в одной руке, и все они пошли дальше по коридору.

— Послушайте, — позвал он печально. — Кто-нибудь введет меня в курс происходящего?

— Узнаем об этом через минуту, — отозвался Адамовский.

Бородатый певец народных песен поколебался, потом пошел было по своей стороне восьмиугольного коридора, словно хотел присоединиться к ним, и остановился, когда его довольно невзрачная жена в какой-то бесформенной хламиде вышла из квартиры и стала что-то говорить ему. Голос ее был не слышен другим из-за громкой музыки.

Когда они подошли к квартире 303, Адамовский громко постучал в дверь и крикнул:

— Все! Вечеринка закончена! Вырубайте музыку и открывайте дверь!

Ему ответил взрыв мальчишеского гогота, почти такой же пронзительный, как и музыка на пластинке.

— Эй! Вы слышите, ребята! — заорал один из парней по другую сторону двери. — Вечеринка закончена!

— Кто сказал? — изумился Солли.

— Вероятно, — отвечал ему Джо-Джо, — один из тех двух чудаков, которые были тут несколько минут назад.

— Может, ему тоже охота, — предположил Гарри.

Бесстыдное замечание повергло всех троих в припадок пьяного смеха.

— Может, ему тоже охота, — повторил Солли.

Ла Тур слушал их слухом знатока.

— Бензедрин с алкоголем. Плохое сочетание.

Адамовский осмотрел дверь. За те несколько месяцев, что они с Алтеей жили в этом доме, он никогда не обращал внимания на то, как основательно он построен. Водопровод, возможно, антикварный и в трубах слышно бульканье, но двери были сделаны из выдержанного крепкого дуба.