Я был готов уверовать, если б случайно не заметил в толпе озлобленный взгляд!

Глава 20. Нонконформизм

Высокий молодой мужчина, примерно моего возраста, с щетиной на худом лице, волком смотрел на эту дюжину лизоблюдов. В один момент, видимо, желая узнать, какое впечатление их сладострастные речи производят на новеньких, он повернул голову в нашу сторону.

Пару секунд мы испытующе глядели друг на друга, затем мужчина одобрительно хмыкнул и отвернулся.

– Какой горячий, а! – возбужденно зашептала мне на ухо Леся. – А как ты на него смотрел-то? Понравился, небось? Ну, чего молчишь? Не бойся, к мальчикам ревновать не буду. Веселись на здоровье, котик.

Я хотел высказать своей напарнице все, что думаю о ее плоском чувстве юмора, но дверь дома старосты распахнулась, и на крыльце появился уже знакомый пухлячок.

– Рад видеть вас, друзья мои! Доброго утра всем! Сегодня снова славно поработаем ради нашего будущего! Идемте, дорогие мои!

Явно упиваясь собственной значимостью, наш круглый флагман повел своих последователей по улице.

– А куда мы идем? – спросила Леся у шедшего рядом с нами мужика.

– За инструментами. Одна тут забота – лес валить, – усталым голосом отозвался тот.

Процессия (по большей части молчаливая) двинулась вниз по улице в сторону высокой черной стены, опоясывающей поселок. Мы шли минут пятнадцать, прежде чем увидели несколько капитальных боксов на самой окраине. Группа людей, численностью соизмеримая с нашей, уже стояла возле складов. У кого-то в руках были топоры, у кого-то ручные пилы и бензопилы. Последний из группы покинул бокс, и они организованно двинулись дальше, освобождая место нам.

– С другого квартала люди? – за ответом обратился я все к тому же усталому соседу. Он молча кивнул.

Возле складов дежурили четверо люмпусов. Под их грозными взглядами мы по десять человек «вооружались» инструментом. Добро со складов выдавали люди – улыбчивый мужичок средних лет и дородная дама. Они даже пытались шутить. И, как мне показалось, делали это вполне искренне.

– Ну что, все готовы, друзья мои? – наш лидер окинул начальственным взором вверенные ему трудовые ресурсы. – Выдвигаемся! – он зашагал первым. Один из люмпусов тут же пристроился к нашей колонне справа, второй слева.

– Два на две с лишним сотни? – шепнула мне на ухо Леся. – Самоуверенно, ничего не скажешь.

Вблизи стена выглядела еще внушительнее, чем издали – монолитная, без единой щелочки или зазубрины, созданная их неизвестного мне материала, от антрацитового блеска которого невозможно было отвести взгляд. И заметно выше обычных человеческих заборов – навскидку четыре с небольшим метра. Аккурат столько, чтобы, если тебя подсаживает товарищ, ты все равно не смог допрыгнуть и зацепиться за край.

– Признаю, была неправа, – пробурчала Олеся, когда наша колонна двигалась по укатанной дороге уже за стеной. – Охраны хватает. Чертовы меховые волчары.

Действительно, внутри поселка складывалось впечатление относительной свободы. Зато за стеной, куда ни глянь, наткнешься на прямоходящий волчий силуэт.

– Говорят, – неожиданно оглянулась на нас шедшая впереди женщина, – с учетом тех, что контролируют сами группы, за стену ежедневно выходит около сотни великих господ. Так что не вздумайте сделать что-нибудь опрометчивое. Все они бессмертны! А в скорости, да еще и по снегу… людям от них не убежать, – одарив нас дежурной улыбкой, дама отвернулась.

Я почувствовал на себе чей-то холодный взгляд. Мотнув головой, заметил все того же молодого мужчину, который был возле дома старосты.