— Ну, у меня был стресс, потрясение.

— Ладно, — протянул он, тяжело вздохнув, и Шарлотта едва не улыбнулась. Она так и видела, как он сердится и хмурит брови, теряя терпение. — Давай с начала, пожалуйста. И расскажи все, как было.

Изложив ему всю историю, ей пришлось выслушать целую лекцию о том, как опасно в ее возрасте игнорировать очевидные симптомы, и прошла почти вечность, прежде чем она закончила разговор.

— Все, хватит, — Шарлотта прервала его нотации о пользе регулярных осмотров. — Я все поняла, четко и ясно.

— Мама, и не надо мне перечить. Ты же знаешь, я люблю тебя и хочу как лучше.

— Я тоже тебя люблю, сынок, — сказала она, — но я пока в своем уме. И потом, я думаю, тебе есть чем заняться, кроме как учить мать жизни.

Шарлотта вернулась на кухню, Шери посмотрела на нее и спросила:

— Что, нелегко пришлось?

Вздохнув, Шарлотта снова села за стол.

— Он хочет, чтобы я прошла обследование, и собирается записать меня к своему коллеге на следующую неделю.

— Очень хорошо. Лучше подстраховаться.

Шарлотта подцепила на вилку салат.

— Наверное, — с неохотой согласилась она, — но по мне, это пустое беспокойство.

Разве? — с тревогой подумала она. Может, Хэнк и Джудит правы? Может, она сама себе вредит? В последнее время она действительно больше устает, но, с другой стороны, она и работает больше обычного. Не успела Шарлотта положить салат в рот, как кто-то позвонил в дверь.

— А вот и пицца, — усмехнулась Шери.

— Здорово, — проворчала Шарлотта с набитым ртом, отодвигаясь от стола.

Шери указала на нее пальцем.

— Сиди и ешь свой салат. Я открою.

К тому времени как Шери ушла, Шарлотта уже мечтала о горячем душе и теплой постели. Только она включила воду, как услышала тихий телефонный звонок.

— Очень жаль, — пробормотала она, подставляя лицо воде. Кто бы ни звонил, придется ему общаться с автоответчиком.

Выйдя из душа и натянув любимую хлопковую пижаму, Шарлотта и не собиралась прослушивать автоответчик. Она слишком устала, физически и психически, а мертвые глаза Дрю Бергерона, глядящие на нее из-под пурпурной маски, никак не шли из головы. Надо бы лечь и уснуть, может, тогда эти образы перестанут ее преследовать.

Но, даже откинув плед и одеяло на постели, Шарлотта продолжала думать о проклятом мигающем огонечке.

— Ну хорошо, ладно, — сдалась она, наконец. На свою беду, она всегда была любопытной, и иногда это сводило ее с ума. Шарлотта никогда бы не призналась, но на самом деле она не могла не проверить сообщение из-за элементарного суеверия. Стоило ей пропустить какой-то звонок, и он оказывался жизненно важным.

Шарлотта поплелась в гостиную. Все равно, рассудила она, надо еще накрыть Милашку на ночь, а то, что она прослушает сообщение, не значит, что будет перезванивать.

Шарлотта нажала кнопку автоответчика и направилась к клетке.

— Привет, Шарлотта, это я.

Сообщение от Мэделин. Шарлотта накинула покрывало на клетку и почувствовала, как откуда-то изнутри поднимается старый знакомый трепет. Ей совершенно не нравилось чувствовать подобное по отношению к собственной сестре, но Мэделин умела быть настоящей занозой.

— Что это ты вдруг в обморок падать вздумала? Ты в жизни в обморок не падала, по крайней мере я такого не помню.

Шарлотта закатила глаза, проверяя, закрыла ли входную дверь. Близкие отношения с семьей — несомненное преимущество, а ее семья гораздо ближе, чем многие. Родители погибли, когда Мэделин было пятнадцать.