Экономя время и надеясь, что несколько минут одиночества пойдут ей на пользу, Шарлотта извинилась и ушла делать макияж. Церковная служба начинается ровно в половине одиннадцатого, и, по ее расчетам, потратив час на вопросы Луи, она еще успеет переодеться перед отъездом.

Наложив косметику, Шарлотта почувствовала себя несколько лучше и увереннее. Когда она вернулась на кухню, Луи сидел за столом и смотрел в окно. Он уже налил две чашки свежесваренного кофе, и аромат был божественным.

— Надеюсь, не возражаешь, я тут похозяйничал, — сказал он, когда она села напротив.

Шарлотта мотнула было головой, но тут же сморщилась от пронзившей шею боли.

— Нет, конечно, — ответила она, когда боль отпустила.

— Тебе нужен хороший массаж, — произнес Луи, и не успела она понять его намерения или что-то возразить, он уже стоял у нее за спиной.

Теплое прикосновение его рук было неожиданным, и она замерла, хотя чувства ее обострились.

— Нет-нет, не напрягайся, — сказал он. — Просто расслабься и пей свой кофе.

Расслабься? Ага, сейчас, подумала она, когда его ладони скользнули по коже, а пальцы нежно, но уверенно начали растирать больную мышцу на шее.

Наверное, надо его остановить. Правда, надо. Но она была слишком озадачена, чтобы сказать хоть слово и уж тем более спокойно сидеть и пить кофе, пока он вытворяет такое с ее шеей.

Как давно она не чувствовала прикосновения мужских рук, задумалась Шарлотта, невольно расслабляясь. Слишком давно, решила она, и ее неожиданно захлестнула теплая волна, когда его пальцы едва коснулись мочки уха.

— Ты снова напрягаешься, — предупредил он, а его пальцы опустились под ворот пижамы и халата и принялись массировать плечи.

Часть ее хотела расслабиться, и она пыталась. Она действительно пыталась. Но другая ее часть, разумная, практичная часть, продолжала зудеть и упорствовать.

И вдруг вопрос отпал сам собой.

— Ну вот. — Луи убрал руки. — Теперь должно стать лучше.

Все закончилось так же быстро, как началось, и он уже спокойно сидел напротив нее.

Шарлотта могла только смотреть на него, чувствуя, как пылают щеки и язык отказывается подчиняться. Смешно, мысленно отругала себя она. Это просто смешно. Через несколько дней ей стукнет шестьдесят, а она ведет себя как стыдливая невеста, краснея от прикосновения мужчины.

— С-спасибо, — выдавила она, осторожно поворачивая голову. — Действительно лучше.

— Всегда пожалуйста, — сказал Луи. Затем, будто поняв, как неловко она себя чувствует, достал из кармана блокнот и ручку и приступил к вопросам.

— Начнем сначала, — предложил он, листая блокнот. — С того, как ты приехала. Нет, вообще-то лучше начать с пятницы. В пятницу вечером, осматривая дом, ты не заметила ничего подозрительного?

У Шарлотты вдруг пересохло в горле. Зная Луи, она понимала, что ее ответ ему не понравится… если она скажет правду. Давая себе время обдумать ответ, она сделала большой глоток все еще теплого кофе. Поставив чашку, она решила, что другого выхода нет, надо рассказать всю правду, как есть.

— Я хотела рассказать за ужином в пятницу, — сказала она. — И, если помнишь, начала, но потом ты стал говорить о Винсе Расселе и его сыне, и я сбилась. А когда мы начали разбирать образцы для твоего дома… — Она пожала плечами. — Я совершенно забыла о Девилье.

Луи ни разу не прервал ее, пока она рассказывала о найденных ею в доме следах чьего-то пребывания. Все это время его лицо оставалось бесстрастным, так что Шарлотта никак не могла угадать его реакцию.

— Я правда хотела тебе рассказать, — проговорила она, закончив.