— Что ты выдумываешь, падлюка! Я никого не убил! А Буйко был у меня! Рассказывал про числа Харона! Хотел, чтобы я заинтересовался его теорией, и просил у меня денег!

— Важно, чтобы суд поверил, что ты убил Леона Буйко.

— Ты сумасшедший!

— Смотри!

За откинутой портьерой граф увидел ужасную картину. Посреди комнаты, рядом с железной кроватью, стояло большое ведро, над которым висел человек. Темная поверхность словно перерезала шею мужчины, погруженного с головой в посудину.

Попельский вернулся к входной двери и прислушался. Потом схватился за мохнатую веревку, которая на затылке Бекерского образовывала что-то похожее на ошейник, и потянул графа по полу в комнату, где висел труп. Как можно осторожнее сунул руки Бекерского в ведро, а потом отпустил его, и граф распростерся на полу. Теперь он понял происхождение странного химического запаха в помещении.

Попельский прислушивался к шуму на лестнице. Осмотрел комнату, а потом рванул сорочку на груди. Пуговицы запрыгали по полу. Бросился к дверям и распахнул их настежь. Тогда ударился лбом о притолоку, и кровь из раскроенной брови потекла ему на щеку.

Голоса на лестнице сделались более громкими. Топали тяжелые ботинки, трещали под тяжелыми ручищами перила, перевели дух уничтоженные куревом легкие. Вдруг квартира зарябила от синих полицейских мундиров. Постерунковыми руководил лысоватый господин. Все остановились на пороге спальни Буйко и смотрели на графа Юзефа Бекерского, который лежал возле ведра с измазанными смазкой руками.

— Я успел, Вилек, — обратился Попельский к лысоватому, утирая ладонью кровь с лица, — схватить его и связать! Но Буйко спасти уже не удалось…

XIII

Штайнбах, Людвика: Свидетель обвинения на скамье подсудимых. Дело графа Бекерского // Криза, Игнаций (ред.): Встать, суд идет! Избранные судебные репортажи межвоенного двадцатилетия, Варшава: «Читатель», 1974, с. 182–189.

Это было одно из самых удивительных дел, которые я встречала, в течение времени, когда вела репортажи из Львовского окружного суда. Огромный интерес прессы привел к тому, что этот процесс стал самым громким и самым знаменитым в Польше начала 30-ых. Однако его быстро затмило знаменитое дело Риты Горгоновой. Вот dramatis personae: 42-летний граф Юзеф Бекерский, землевладелец имения в Стратине (Рогатинский уезд, Станиславовское воеводство) и 44-летний доктор Эдвард Попельский, бывший полицейский, во время процесса — частный детектив.

А это факты.

17 июня 1930 года царила невероятная жара. Вечер не принес ощутимой прохлады. Аспирант Вильгельм Заремба из Следственного отдела Воеводской комендатуры полиции, утомленный послеобеденным дежурством, ужинал в семейном кругу, как вдруг раздался телефонный звонок. Бывший товарищ аспиранта из Следственного отдела, частный детектив Эдвард Попельский, заявил, что по адресу улица Задвужанская, 25 нашел тело некоего доктора Леона Буйко, математика и изобретателя. Все указывало на то, что Буйко был убит.

Вильгельм Заремба по телефону отдает приказ двум дежурным полицейским из VI комиссариата, чтобы те немедленно явились по указанному адресу. Сам садится в автомобиль и прибывает на место преступления вместе с постерунковыми. Вошли в квартиру, в которой детектив Попельский находился уже полчаса. Тот показал им ужасную картину. В спальне стоит ведро, наполненное горючим веществом, а в нем головой вниз удерживается подвешенное у потолка человеческое тело.