— Он держал меня в погребе несколько дней. Тем временем обыскал мою квартиру и присвоил себе исследования! — Буйко схватился за виски. — Мне пришлось их потом воспроизводить! Я мог бы его убить, но не сделаю этого. Зато выдам его вам! У него в кабинете найдете магические квадраты. Это доказательства убийства обеих женщин. Бекерского ждет виселица. Мои исследования вернутся ко мне, а вы продолжите работу в полиции. Разве что захотите работать со мной…

Буйко взял сигарету и жадно закурил. Жадно глотал дым. Его глаза словно затуманились.

— Кто убил Любу Байдикову и Лию Кох? — спросил Попельский. — Вы или граф?

— Так вот что вас беспокоит! — засмеялся Буйко. — Разве это важно, пан комиссар? Арестуйте графа Бекерского! Получите доказательства преступления и убийцу, разве нет, mon chér?

Попельский поднялся и выбил сигарету изо рта Буйко.

— А почему бы мне тебя не арестовать, а? У тебя тоже найдены доказательства преступления?

— Арестуешь Бекерского, а мне дашь святой покой. Зато я тебя вдвойне отблагодарю. Научу тебя кодированию чисел Харона, потому что ты до сих пор не знаешь, как это делать, почему я выбрал еврейскую Библию, а не латинскую, почему ищу квадраты со стороной из шести единиц, а не, к примеру, из восьми! Большинство тайн тебе неизвестны, а я тебе их открою только тогда, когда Бекерский будет висеть на виселице.

— А если меня не интересуют числа Харона?

— У тебя аналитический ум, — лицо Буйко прояснело. — Посуди сам. Ситуация (а): Бекерского осуждают за убийство, ситуация (b): осуждают меня. В случае (а) тебе достается слава и награда, и ты возвращаешься к работе в полиции. В случае (b) происходит то же самое. Итак, (а) = (b). Однако ситуация (а) имеет свои преимущества, потому что связана с чем-то дополнительным, назовем его (c): тебя посвятят в теорию, которая может, хотя и не обязательно, изменить твою жизнь. В случае (b) этого не будет. Выбирай сам, что лучше: (а) + (с) или только (b), если известно, что (а) = (b). Имеешь еще какие-то вопросы?

Попельский подошел к окну и выглянул. На травнике какой-то франт в фуражке и расстегнутом жилете опирался на скамейку и пел городскую балладу о драке в кабаке Цимермана. Его восторженно слушала девушка, в которой Попельский узнал прачку. Еще один мужчина растянулся на коце и наливал пиво в стаканы. Трава была густая и сочная, такая же, как на берегах потока в поместье графа.

Попельский обернулся к Буйко и широко усмехнулся.

— Вы правы, пан доктор, — кротко сказал он. — Ситуация (а) имеет два преимущества: я возвращаюсь в полицию и открываю самую важную тайну человечества — секрет чисел Харона, то есть тайну смерти. Есть еще два преимущества ситуации (а), поэтому в вашей неравенстве а + с > b я добавлю d и e, поэтому получаем a + c + d + e > b. Объясняю: d — это месть.

— Какая месть? За что? — вытаращился Буйко.

— Расскажу тебе об этом ненавистным для меня языком — русским.

— Пожалуйста, я знаю русский.

— Ну-ка, ребята, посмотрим, обосрался он или нет. Эта морда кирпича просит!

— «Ну-ка, ребята, посмотрим, обосрался он или нет, — тихо переводил Буйко. — Эта рожа просит кирпича». Ничего не понимаю…

— Ты и е не поймешь, а е — это пять тысяч злотых.

Попельский произнес это очень медленно. Зато следующие его движения сопровождались огромной спешкой.