— У нас тут карнавал? Костюмов не хватает? — брезгливо поморщившись, спросил родственник. — Давай быстро и внятно.

— Там… — Кривенцов неопределенно махнул рукой в сторону кухни.

— Я не угощаюсь бесплатными девочками.

— Она мертвая.

— Тем более. Что случилось? Ты задушил ее этим бантиком и завязал его узелком на память?

Геннадий Петрович покраснел и вспомнил, что его костюм даже для библейского Адама выглядел слишком вызывающе.

— Я сейчас оденусь, — пробормотал он.

— Да ладно! Что случилось? — Посетитель вошел в кухню, профессионально тронул Ларочку за руку, чуть приоткрыл веко, прикоснулся ко лбу. — Мертвая! Надо вызывать группу. Это — не моя компетенция. Ты здесь к чему-нибудь прикасался?

— Нет, то есть да.

Геннадий Петрович начал подробно перечислять список добрых дел.

— Н-да, напортачил ты порядком. В любом случае здесь нужен протокол, вскрытие, здесь нужны специалисты. Гена, я могу сказать тебе одно — ты встрял. И встрял капитально. Со свойственным тебе размахом.

Это были старые новости. Геннадий Петрович смотрел на родственника заискивающе, неприлично умоляюще.

— Но я не могу. Ради Сережи, ради мамы, ради бабушки…

Ночной гость слегка поморщился:

— Задерживать тебя никто не будет. Пока не за что. Подписка о невыезде, допросы. Найми адвоката. И наверное, все-таки оденься.

Он потянулся к телефону и, набрав номер, отдал жесткие команды.

— Теперь здесь будут и твои отпечатки, — пролепетал Гена, подумывая, а не пригласить ли ему на помощь генерала службы безопасности.

Когда-то давно Кривенцов отрабатывал фотографом на его второй свадьбе. Невеста была молода, хороша собой и весьма независима. Она не смогла отказать себе в удовольствии виснуть на всех подчиненных мужа. Снимки были просто потрясающие. Развод состоялся через неделю: Гена просто не успел проявить их раньше. Генерал, тогда еще полковник, человек сильный и не противный, сказал Гене с железной благодарностью: «В долгу не останусь». Так что на крайний случай…

— Может, подключить безопасность? — заволновался Геннадий Петрович.

— Рано еще, — отрезал спаситель (разумеется, с маленькой буквы) и подошел к телу Ларочки. — Давай-ка пока поработаем. Ты давно знаком с… этой женщиной?

— Еще сегодня мне казалось, что всю жизнь, — томно проворковал Кривенцов и немедленно осекся под прицельным взглядом родственника.

— А поточнее?

— Поточнее? — Геннадия Петровича вдруг озарило воспоминание. Такое отчетливое, такое странное, такое нелепое, что он счел за лучшее соврать: — С февраля, стало быть, месяца два. Не больше.

Глава 4

— Я все знаю, — торжественно объявила Анна, допивая чай.

— Прекрасно. Так кто убил Степана Степановича? — спросила я, рассчитывая, что мы с дочерью настроены на одну волну.

Аня подняла голову и посмотрела на меня с нескрываемым изумлением. Да, согласна, я не перестаю удивлять окружающих меня людей. Я даже несколько устала от этого.

— Не в том смысле. Я все знаю про это. Ну мама… Про «это». — Моя дочь чуть покраснела и опустила глаза. — Я знаю не только откуда появляются дети, но и как они туда попадают, — выдала она реплику и грустно уставилась на дно чашки.