— Надя, собирайся. Мы идем к директору. Я ему покажу практические занятия!

— А вот это называется гомосексуализм, — подытожила Аня, окончательно успокоившись.

— Ты слышишь? Нет, ты слышишь? Что она такое говорит? Кто научил ее этой гадости? Еще и практические занятия. Да хуже придумать трудно.

— Разумеется, я пойду в школу. — Примирительный тон мне удался на славу.

Расслабившийся Тошкин на носочках вышел к очагу конфликта и явно принял сторону Яши.

— Где шлялся?! — мгновенно отреагировала я. — Отвечай, пожалуйста, при всей семье.

Дмитрий Савельевич вжал голову в плечи и невнятно проблеял:

— Дела!

— Разберемся! — грозно рыкнул Яша на нарушителя семейной дисциплины и погладил хитрую Анечку по голове.

Через полчаса я вышла на остановке «Библиотека имени Луначарского» и направилась к школе. Местечко для засева пустых голов разумным, добрым и вечным было выбрано большим шутником. Во время немецкой оккупации в этом здании располагался госпиталь для офицеров вермахта. Не выдерживая нашего климата и собственной гнилой захватнической сущности, фашисты мерли в нем как мухи. Текучесть койко-мест была огромной и вполне соответствовала заполняемости кладбища, которое ныне было укатано под скверик имени Демьяна Бедного и небольшую спортивную площадку. Недавно отцы города решили улучшить архитектурный ансамбль города за счет святых мест. В результате в двухстах метрах от школы начали возводить Свято-Преображенский храм, в трехстах — очередной стриптиз-клуб под экзотическим названием «Таиланд», напротив школы выстроили бутик «Мимино», цены на лифчик в котором иногда равнялись моей годичной зарплате. На входе в магазин следовало поставить начальника налоговой инспекции — это значительно облегчило бы передачу взяток на местах. А чуть поодаль от храмового котлована, вырытого два года назад, мирно расположились лица арабской национальности, деятельность которых не была лицензирована, но в народе называлась «Арабанк». В любое время дня и ночи здесь можно было купить, продать или просто посмотреть на деньги с портретами президентов разных стран. Когда в школе не хватало исторических или географических пособий, детей вели на бесплатную экскурсию в «Арабанк». Здесь же, видимо, проходили профподготовку и начали свою карьеру все процветающие банкиры нашего города.

В целом застройка возле очага знаний сильно впечатляла.

Главу образовательной секс-миссии звали Луизиана Федоровна. Учительница сразу произвела на меня неизгладимое впечатление. Во-первых, именем, в котором чувствовалась мощная поступь последних юморин шестидесятых, наш ответ президенту Никсону и желание поспособствовать разрядке международной напряженности. Но к концу первого Анькиного класса я выяснила, что мама учительницы грезила о Луизе, папа настаивал на Анне, в результате семейного компромисса родился американский штат и море насмешек. Во-вторых, Луизиана Федоровна была очень необычно, но гармонично сложена. В целом она казалась похожей на пороховую бочку с фитилем из непросушенной соломы. Не знаю, где она доставала краску, но ее волосы всегда носили мой любимый зеленый оттенок. В-третьих, первая учительница моей дочери была новатором с претензией на членство во всех семьях ее подопечных. Многие родители страшно стеснялись, когда Луизиана Федоровна интимным шепотом сообщала точную стоимость шубок мам Аниных одноклассников и даже примерный адрес их дарителей. Мне лично ни стесняться, ни скрывать было нечего. Обо мне и так писали все газеты, и к статусу общественного достояния я давно привыкла. Луизиане Федоровне со мной было скучно, и Анну оставили в покое. Как выяснилось, до лучших времен.

В школе шли уроки.