— Да, последний и один из прежних, — кивнула я, мысленно соглашаясь, что седьмой брак действительно оказался гадостью. — Так вы еще и сплетни собираете?

— Ну что вы. Мне дети сами все рассказывают, — проворковала Луизиана Федоровна и легко повела могучими плечами.

Я содрогнулась, представляя, сколько закрытой для общего пользования информации могла вынести из дому наивная Анька.

— Нет, я тебя все-таки убью!

Вопль раненой тигрицы по сравнению с моим рыком показался бы просто неслышным дуновением ветерка. На нас, кажется, стали обращать внимание. Вокруг собралась толпа болельщиков, состоящая из старшеклассников, родителей и перепуганных назревающим скандалом учителей.

— Жаль! — подытожила Луизиана. — Я собиралась поделиться с вами кое-какой оперативной информацией.

«Боже, какая прелесть!»

— Но раз так, я буду считать, что ваша угроза сделана совершенно сознательно.

— Добро пожаловать в прокуратуру! — заявила я и, сделав приветственный жест толпе, гордо спустилась по лестнице.

В холле, возле зеркала, мне пришлось приостановить свое триумфальное шествие. Бежевый плащ был безнадежно испорчен, и никакими платочками-салфеточками мне не удавалось придать темному пятну мало-мальски первоначальный цвет. Вот если бы пошел дождь… Но я продолжала усердно тереть полу, пока не обратила внимание на то, что в зеркале кроме моего лица отражается еще чье-то — незнакомое, кажется, женское и излишне подвижное. Сначала в зеркале запрыгали глаза, потом скривился рот, потом снова запрыгали глаза. Казалось, что некто исследует возможности своих мимических мышц. Такое подергивание оказалось таким же заразным, как зевота. Я подмигнула незнакомому отражению. Оно сделало то же самое. Неужели меня заколдовали? И это косоглазое, криворотое, усатое создание — я сама? Для проверки прискорбного факта пришлось закусить нижнюю губу. Отражение последовало моему примеру, но с чуть заметным опозданием. Слава Богу, пронесло. Я повернулась к той, что стояла у меня за спиной.

— Мы с вами одноклассницы, — прошептала невысокая женщина, протягивая мне маленькую ладошку. — Здравствуйте.

Нет, среди своих я ее не помнила. Впрочем, к женщинам я всегда была несколько равнодушна. Скажем прямо, я ими не интересовалась.

— Надя Крылова. — Я пожала ладошку своей новой, пока безымянной знакомой.

— Люда Кривенцова. Я мама Сережи. Мы пришли в этот класс в начале года. Вы, конечно, можете меня не знать. — По тому, как она вздохнула, я поняла, что слава моя всегда идет на пару шагов впереди. — Я невольно стала свидетелем вашего разговора с этим монстром от педагогики. Кстати, я заканчивала романо-германский факультет. Наверное, даже в один год с вами. Так вот. С этим монстром нужно бороться всем вместе. Кое-какой коллектив уже подобрался, присоединяйтесь. Тут нет ничего криминального. Все по закону. Я сейчас как раз осваиваю эту грамоту. Мы должны дать ей отпор. Бить в подъезде уже пробовали — она сразу звонит в милицию. Очень много неприятностей. Но по закону Луизиана не имеет никакого права на наш класс! Абсолютно никакого! Если собрать подписи и отправить в министерство, то нас могут оградить от ее деятельности. Вы согласны? Или будете действовать методом индивидуального террора? Я два года проучилась на историческом и поняла, что это не мое. Отсюда у меня и терминология. Не обращайте внимания. Я вижу, что вы наш человек. Поэтому давайте выйдем на свежий воздух, я покажу подготовленный документ.