— Как он?! — едва выдохнула Марьяна.

— Просил передать тебе, что с ним все в порядке. И что шапку он надел.

Как можно шутить в такой момент?! Но одного взгляда на лицо Германа Марьяне хватило, чтобы понять — он не шутит. Эти слова — они и в самом деле сказаны Костей. Какой же ты, мальчик… Стойкий оловянный солдатик. Как и твой отец. Впрочем, в этом деле твой отец не солдатик. Он генерал. И не оловянный, а железный.

И все же Марьяне не смогла удержать порывистого жеста. Она схватила Германа за руку — ей надо было знать все точнее.

— Это правда?! Как он… воспринял… это все?! — возможно, это не ее дело — знать такие подробности, но… — Он… он… он правда в порядке?

— Насколько это возможно в данной ситуации — да. Обещал завтра позвонить. А сегодня ему надо побыть одному — он так сказал.

Герман произнес это негромко и ровным голосом. Но Марьяна вдруг поверила. Что это все случилось. Что Костя узнал правду.

Глава 11

Что он… он нормально это воспринял. Насколько слово «нормально» вообще можно употребить в таких обстоятельствах. Эти двое сильных мужчин справились. Они справились.

Марьяну вдруг накрыло опустошением — таким мощным, словно после какого-то колоссального физического и умственного напряжения. Когда после исполнения какой-то важной задачи, которая требовала огромных затрат, подгибаются ноги — если затраты были физические. Или резко теряется острота мысли и хочется спать — когда усилие было умственное. Вот и Марьяна сейчас чувствовала себя куском желе — ни искры мысли, ни малейшего мускульного усилия. И единственное, что она ощущала более-менее отчетливо — это пальцы Германа, которые гладили ее руку. А потом он их сжал.

— Поехали.

Она реально спотыкалась, когда шла — и Герман придерживал ее за локоть. Бережно усадил в машину. А там, в автомобиле, Марьяна позорным образом уснула.

Проснулась она от того, что ее гладят по щеке. Марьяна с трудом открыла глаза и увидела подъезд собственного дома. Она еще несколько секунд окончательно просыпалась. А потом острота мысли вернулась.

Герман привез ее к ее же дому. Значит, «Если хочешь — останься» ей сегодня с утра показалось. Ну, и к лучшему. Не надо голову ломать. Герман отстегнул ремень безопасности, вышел из машины, открыл ей дверь и протянул руку. Все-таки у него прекрасные манеры. И вообще все в нем прекрасно. Кроме одного. Их пути сегодня расходятся.

Марьяна вздохнула и вложила свою руку в ладонь Германа. В конце концов, вернуться домой — это бесценно.

* * *

В квартире царила идеальная чистота. Марьяна даже моргнула несколько раз, потому что не смогла поверить сразу — что это ее квартира. Та самая, которую она оставила позавчера в разгромленном состоянии, в беспорядке. Сейчас все было идеально чисто. И все же… Марьяна вела взглядом по гостиной… все же чуточку непривычно. Появилась новая ваза на стеклянном столике. И книги на полках расставлены не в том порядке. И… и на рабочем столе стоит ноутбук.

Марьяна повернулась к Герману. В его лицо она смотреть не могла. Она была уверена, что он заметит неуместные и глупые слезы признательности.

— Ты же сказал, что не удалось договориться о возвращении моего ноутбука.

— Это новый.

Это стало просто уже последней каплей. Герман врезал новый замок в ее дверь, заказал клининг ее квартиры, купил чертову новую вазу и ноутбук! И даже если он это делал не сам, не собственноручно — наверняка — то все равно…

— Тебе не стоило так беспокоиться… и тратиться…

— Это самое малое, что я мог для тебя сделать, Марьяна.