— «Американская трагедия» — сильная вещь, — согласилась Кейт. — Но зачем сравнивать Драйзера и Моуза? Между ними — эпоха.

— И что с того? Чем современнее автор, тем хуже он должен писать? Тем меньше с него спрос? Так, что ли, по-вашему?

— Нет, я не то хотела сказать… — стушевалась под его пристальным взглядом Кейт.

— А что же?

— А то, что нельзя сравнивать… фламинго и пеликана. «Американскую трагедию», несмотря на ее почти детективную фабулу, детективом назвать нельзя. А Моуз пишет детектив. Психологический детектив, но все же детектив. А в детективе гораздо важнее фабула, действие, нежели «вскрытие нарывов общества». Одно другому не мешает, конечно, но…

— Ничего себе, Кейт! — перебил ее вернувшийся к стойке Барри. — Пока я отсутствовал, вы прочитали целую лекцию офицеру полиции…

— Детективу, — поправил его мгновенно посерьезневший Грег. — Меня зовут Грегор Кармайкл, и я хочу задать вам несколько вопросов. — Грег повернулся к Кейт и уже с совсем иным выражением лица добавил: — Мы продолжим дискуссию позже, Кейт.

10

Кейт миновала Минфилд-стрит и подошла к тропинке, ведущей на холм. Эта дорога к «замку» была самой приятной и легкой. Вокруг тропинки разрослись густые кусты ежевики, усыпанные крупитчатыми, ещё зелёными ягодами, а в прогретом солнцем воздухе почему-то витал аромат меда. Именно на этой тропинке Кейт последний раз видела удалявшуюся фигуру Кипа.

Да, я бы с удовольствием пригласила его, Грег, злилась про себя Кейт, если бы он дал о себе знать. Но Кип Моуз исчез с моего горизонта так же внезапно, как и появился на нем…

Кейт бранила себя за наивность. Ей только что посчастливилось, да, именно посчастливилось, расстаться с Микки, и вот она снова увлеклась. И кем? Писателем, который старше нее почти на два десятка лет…

Кейт беспокоилась не столько из-за возраста Кипа, сколько из-за опыта, обусловленного этим возрастом. Если он не женат, — а об этом Кейт ни разу его не спрашивала, — то, скорее всего, разведен. И наверняка у него, как и у большинства людей творческих профессий, было много женщин… А если и это так, то Кейт едва ли сможет заинтересовать его. Ей попросту нечего ему предложить: у нее нет ни опыта, ни мудрости, ни ума зрелой женщины. Она еще ребенок, хотя Кип из врожденной деликатности относится к ней, как к равной.

Наверное, я ему попросту наскучила, подумала Кейт и с досады принялась обкусывать ноготь на безымянном пальце. Наскучила, как не в меру навязчивый ребенок. Может быть, надо было вести себя с ним по-другому? Держать дистанцию и не лезть со своими нелепыми идеями о статье? Но тогда почему он слушал меня с таким вниманием? И потом, я же не просила его ужинать у Кармайклов — он сам зашел за мной и, как мне показалось, рад был меня видеть…

— А я смотрю, у вас вошли в привычку пешие прогулки! — донесся до Кейт знакомый голос.

Кейт подняла голову и увидела Кипа, машущего ей рукой с вершины холма. Сердце снова вспорхнуло бабочкой, и Кейт почувствовала, насколько легче стало подниматься в гору. Словно кто-то прицепил к спине крылья, и на этих самых крыльях Кейт летела вверх, навстречу своему нежданному счастью.

Кип улыбался. Ямочки возле губ играли, лицо светилось, обласканное солнечными лучами. Кип показался ей красивым, как никогда раньше.