– Это твое окончательное решение, Фестокл. – спросил Плутон.

– Да, иди…

Хлопнуло открывшееся под напором ветра окно. Потянуло сквозняком. Фестокл зябко поежился.

– Ну, чего встал? Иди, сообщи совету мою волю, – махнул рукой, прогоняя посетителя Фестокл. Он поднялся и направился к окну. Занавеска под напором ветра шевелилась, как живая. Неожиданно, она обняла подошедшего Фестокла и он замер.

Плутон некоторое время смотрел на него, потом вздохнул и подумал – «Совсем Фестокл старым стал. Маразматик, одним словом. Но, он сам выбрал свою участь».

Он проскользнул за дверь и закрыл ее за собой.

Глава ордена Рассвета Шарль Негасимый свет пришел к пониманию, что потеря камней будет стоить ему поста. Высшие господа не простят такой утраты. И чтобы выиграть время, ему нужно иметь какой-нибудь значимый успех. Сволочь, Орлум, так подставить!..

Но при всей свое патологической жестокости Шарль Негасимый свет не перекладывал на других вину. Он понимал, что здесь сыграли обстоятельства, которые невозможно было учесть, а возвращение артефактов – главная задача всех рассветных. Орлум сумел поменять веру герцога Оврума Маренхейского. И нейтрализовать Иерархов Заката. Это несомненный успех. Теперь, его надо закрепить. Надо послать Орлума с подкреплением к войскам осаждающим замок непримиримого сторонника Заката, Ошбрака. Ошбрак – одаренный, а таких нужно уничтожать в первую очередь. Проиграть эту первую битву, они не имеют права.

«Сколько нужно рыцарей? – размышлял Шарль, – Послать мало, можно потерпеть неудачу. Много, быть осмеянным и выказать сомнения в силе рыцарей. Это сразу заметят, и авторитет ордена снизится, перестанут уважать… два десятка хватит. И с ними поедет Орлум. Он будет отвечать за успех операции… с него и спрос».

Придя к такому решению Шарль Негасимый свет, позвонил в колокольчик. Заглянувшему секретарю, приказал:

– Вызови ко мне брата Орлума.

Изараэль никогда не тянула до последнего, ее девизом были слова – Бей врага, пока он не опомнился. Не дай ему времени обдумать и принять меры к обороне. Поэтому, вернувшись в Рейдаран, она стала готовиться к проникновению в цитадель Иерархов. Она видела в магическом зрении, что замок укутан охранными заклятиями. Просто так туда не проникнуть. Раньше такого она не замечала. Значит, Иерархи позаботились о своей безопасности. Это плохо и хорошо одновременно. Плохо, что это затрудняет ей проникновение. Хорошо, потому что боятся, а когда боятся, то многое из того, что стоит сделать в инициативном порядке не сделают. Инициатива у нее, а ее опыт подсказывает ей, что это половина дела.

– Угрюм? – обратилась она к мужу. – Что ты знаешь о заклятиях Заката? Крепость Иерархов окружена сигнальными линиями. На что они реагируют?

Угрюм задумался. Некоторое время молча изучал сводчатый потолок подземелья. Изараэль его не торопила.

– По сути, – начал объяснять Угрюм, – все заклинания Заката направлены на нейтрализацию магии рассвета. Они не имеют большого арсенала боевых заклятий. Думаю сигналка установлена против них… Но, может быть, еще и против слуг Матери ночи. Можно было бы спросить у Шамвола, но он сейчас в фазе превращения и спит. Как я понимаю, спать будет неделю. Как и я. Трэлы ничего об этом не знают, они простые стражники. Заклятие реагирует на ауру. У нас она темная…

– Говори короче, Угрюм, а то разговорился, как баба на базаре, – поморщилась Изараэль. – Что надо сделать, чтобы скрыть ауру?

– Надо принести жертву Матери ночи. Она заменит на время твою ауру на ауру жертвы. Вернее, положит ее сверху.

– Сколько будет действовать это заклятие? – спросила Изараэль. Человеческие жертвоприношения ее не смущали.