|
— Например, главный прокурор Дютур, который также допрашивал ее. Он требовал, чтобы Бернадетта пообещала не ходить больше в грот, поскольку этим она, по его мнению, подрывала устои городского сообщества. По сохранившимся с тех времен свидетельствам, прокурор едко заявил Бернадетте: «Обещание, данное тобой даме, которую никто не видит, не стоит ровным счетом ничего. Ты больше не должна ходить в грот». Бернадетта ответила: «Когда я прихожу туда, то испытываю огромный восторг». Дютур заметил: «Восторг — плохой советчик. Лучше прислушайся к мнению сестер, которые утверждают, что все это не более чем мираж». Бернадетта возразила, сказав, что в грот ее влечет сила, которой она не может противостоять. Дютур даже пытался грозить девочке тюрьмой, но под конец тоже сдался. Затем ей устроили перекрестный допрос несколько священнослужителей, причем один из них, иезуит Негре, настаивал на том, что на самом деле девочка видела дьявола. На это Бернадетта возразила: «Дьявол не может быть столь прекрасен». Среди сомневающихся городских интеллектуалов даже пошел шепоток о том, что Бернадетта душевнобольная. — Душевнобольная? — с удивлением переспросила Лиз. — О да! Через некоторое время трем самым известным в Лурде врачам было предложено освидетельствовать Бернадетту, что они и сделали. Эскулапы обнаружили у нее повышенную нервозность, астму, но при этом — никаких признаков психического расстройства. Она была полностью нормальна и вменяема. Что касается видений Бернадетты, то доктора объявили их обычными фантазиями, характерными для детей ее возраста. Относительно первого видения Бернадетты врачи в своем отчете писали: «Ее внимание привлек отблеск света на стене грота, а поскольку в ее мозгу уже существовала определенная психическая предрасположенность, воображение девочки придало этому отблеску очертания столь любимых детьми статуэток Девы Марии, которые стоят на церковных алтарях». Вывод врачей состоял в следующем: как только окружающие перестанут обращать на нее внимание и следовать за ней, Бернадетта позабудет про все свои иллюзии, успокоится и вернется к обычной жизни.— Отец Рулан улыбнулся.— Что в очередной раз говорит нам о том, как могут ошибаться представители медицинской науки. Но наиболее ожесточенное неприятие рассказы Бернадетты встретили со стороны главного священнослужителя Лурда… — Аббата Пейрамаля,— перебила Лиз, желая показать отцу Рулану, что тоже не с Луны свалилась. — Совершенно верно,— кивнул ее собеседник.— Поначалу из всех сомневающихся он был самым воинственным. Аббат просто не мог заставить себя воспринимать всерьез «россказни» маленькой пастушки. Это был мужчина пятидесяти с лишним лет, крепкого сложения, энергичный и вспыльчивый, но под этой оболочкой скрывалась бесконечно добрая и порядочная душа. И вот после того, как дама в белом явилась Бернадетте в тринадцатый раз, девочка в сопровождении двух своих тетушек предстала перед аббатом Пейрамалем. Она пришла, чтобы передать ему слова дамы, которая сказала ей: «Иди и скажи священникам, что в этом месте надо построить часовню. Я хочу, чтобы туда приходили процессии народа». Это послание не произвело на отца Пейрамаля ровным счетом никакого впечатления, и он, не скрывая сарказма, спросил Бернадетту: «А, ты та самая, которая ходит в грот? И утверждает, что видит там Деву Марию?» Однако застать Бернадетту врасплох было непросто. «Я не утверждала, что это Дева Мария»,— ответила она. «В таком случае кто же это?» — спросил аббат. «Я не знаю»,— было ему ответом. Пейрамаль покраснел от злости. «Значит, не знаешь? Лгунья! А вот люди, которых ты заставляешь таскаться за собой, и газетчики на каждом углу кричат о том, что ты видишь Пречистую Деву! Так что же ты видишь на самом деле, а?» Бернадетта смиренно ответила: «Кого-то, кто напоминает мне даму». |
