|
Лишь одно обстоятельство вызывало сожаление. Менее часа назад они с Наталией страстно предавались любви, во второй раз за день. Этот последний акт любви был необыкновенным — на свете не могло быть ничего сильнее и совершеннее. И, покидая сладко спящую Наталию, такую безмятежную, безоглядно любящую, доверчивую, Микель не мог не испытывать боль. Ему было больно не только потому, что он шел разрушать столь дорогой ей объект поклонения, но и потому, что, уходя из города этой ночью, он мог больше никогда не увидеть ее. Это было бесчеловечно по отношению к ней, да и к себе тоже. И все же, идя к пандусу, он не дрогнул душой. То, что задумано, должно быть сделано. Наверху пандуса, ведущего к святилищу, не было видно никого, за исключением все тех же треклятых полицейских. Они снова топтались здесь, хотя и не в том количестве, что раньше. Как бы то ни было, полицейские были на месте: трое стражей порядка болтали о чем-то и курили. Однако на сей раз Микеля это не отпугнуло. Ему нечего было бояться, нечего прятать. Просто еще один паломник, страдающий от бессонницы, решил лишний раз прийти к святому месту, чтобы вознести горячую молитву. Уртадо, прихрамывая, перешел улицу и с невинным видом направился к стражам порядка. Когда он почти поравнялся с полицейскими, один из них, самый высокий, отошел чуть в сторону, чтобы лучше присмотреться к ночному прохожему. Кротко улыбнувшись стражнику и приветственно шевельнув рукой, Уртадо как ни в чем не бывало продолжил путь по пандусу. Полицейский не только не остановил его, но даже не окликнул. Добрый знак! Уртадо спустился по пандусу к площади Четок, обошел базилику и взял курс на пещеру. Он прибавил шагу, и внезапно грот и ряды лавок оказались у него перед глазами. На одной из задних лавок сидели двое полицейских в форме и при оружии. Эти тоже коротали время за беседой. Они не видели его, зато ему были отлично видны. Похоже, что эти ребята собрались сидеть здесь до зари. Уртадо выругался сквозь зубы. Кто бы мог подумать! Ну когда же эти чертовы ищейки устанут следить за всем и вся? Когда наконец успокоятся сами и оставят его в покое? Он снова проклял их, а заодно и Августина Лопеса. Развернувшись, он поплелся назад, повторяя маршрут в обратном порядке: пандус — улица — отель. Входя в вестибюль, Микель размышлял над тем, как бы выяснить, когда в святилище будут сняты меры безопасности и он наконец-то обретет свободу действий. И тут он увидел за стойкой регистрации Ивонну. Вместо того чтобы дремать, она читала. А ведь именно Ивонна недавно по секрету сообщила ему о том, что полиция разыскивает террориста. Эту информацию она получила от подруги, которая спит с Фонтеном, начальником лурдской полиции. Может быть, ей известно кое-что еще и она не прочь снова поделиться сведениями? Уртадо неторопливо подошел к конторке. — Добрый вечер, Ивонна,— поздоровался он, достал пачку сигарет и вытряс из нее кончик сигареты.— Закурить не желаете? — Спасибо, нет. Но все равно благодарю за внимание.— Она вложила в книгу закладку.— Вы вообще спите когда-нибудь? — Захотел вот ночью прогуляться к гроту и помолиться в одиночестве. Но ничего не вышло. Там полным-полно полиции. А я, когда молюсь, не люблю, чтобы кто-то рядом над душой стоял. Ну, я и отказался от этой идеи. Все равно не будет толку. Каждую ночь там сторожат. И когда только они перестанут с ума сходить с этой своей безопасностью? Ивонна отложила книгу в сторону и перегнулась через стойку. — Скоро перестанут,— прошептала она. — В самом деле? — Скоро грот будет в вашем полном распоряжении. |
