|
Разве что в качестве музейного экспоната, но не такого, за который стоило бы продолжать борьбу. — Наврал он вам,— сообщила мадам Готье.— Зачем ему было врать, ума не приложу. Может, хотел прикинуться историком, который все видел, все читал. Но вы уж поверьте мне на слово, он и в глаза не видел ни одной страницы, где Бернадетта пишет о своей жизни в лурдской тюрьме и о своем житье-бытье с семейством Лаге в Бартре. — Любопытно,— протянула Аманда.— Разве он не хотел купить первую часть вместе со второй? — Как не хотеть! Еще как хотел. Но я-то знала, что если он увидит первую часть, то вторую не купит ни в коем случае. А мне нужно было продать вторую часть, потому что мне и Жану деньги требовались.— Пару секунд она молчала.— Жан — это мой шестнадцатилетний племянник. Мне он все равно что сын родной, единственный ребенок. И я ему добра хочу. Слова мадам Готье вызвали в душе Аманды трепет возбуждения. Ей определенно удалось зацепить что-то важное! Аманда, сидевшая до этого, положив ногу на ногу, поставила обе ноги на пол и вся подалась вперед, едва удержавшись на краешке кушетки. — Скажите, мадам, я не ослышалась? Вы говорите, что ни за что не продали бы и даже не показали бы отцу Рулану первую часть дневника Бернадетты, потому что если бы он увидел ее, то не купил бы вторую часть? — Верно. — Но что же там такого, в этой первой части, которая затрагивает время, проведенное Бернадеттой в Бартре? Что могло оттолкнуть отца Рулана от покупки второй части, где речь идет о ее видениях? Вы можете мне сказать? — Сперва вы мне скажите кое-что. По телефону вы упомянули, что являетесь профессоршей в американском университете, который в Чикаго. Это правда? — Вы меня спросили, настоящий ли я профессор. И я ответила: да, настоящий. Я действительно профессор. — А в этом вашем Чикагском университете есть студенты, которых учат естественным наукам? Это отступление от темы было совсем не к месту, но Аманде важно было ублажить мадам Готье. — У нас очень сильный факультет биологии и… — Биохимии? — Совершенно верно. Наш факультет биохимии пользуется широчайшей известностью. Там студенты проходят курс по самым разным предметам — от нуклеиновых кислот до синтеза протеинов, бактериальных вирусов и генетики. Выпускники могут получить степень магистра или продолжить обучение, чтобы заработать докторскую степень. — Это вы точно говорите? — Не вполне представляю, что именно вас может интересовать, но могу устроить так, чтобы вам выслали последний университетский каталог. — Бог с ним, с этим каталогом.— Мадам Готье снова придирчиво всмотрелась в свою гостью.— Теперь мне важно узнать другое. У вас там есть влияние? — Не знаю, что вы имеете в виду. Пользуюсь ли я влиянием в университете? — Ну да, в этом самом Чикагском университете. Аманда, вконец сбитая с толку, сказала: — Я — штатная преподавательница. Знаю всех в администрации. Со всеми в хороших отношениях. Зачем вам все это? — Скоро узнаете,— загадочно промолвила мадам Готье.— Вернемся пока к вашему вопросу. Насчет того, почему я не показала отцу Рулану первую часть дневника Бернадетты. — В самом деле, почему? — оживилась Аманда. — Отцу Рулану я сказала, что первую часть ему все равно не купить, так что нечего ее вообще смотреть. А не продается, мол, она потому, что касается пребывания Бернадетты в семье моих предков в Бартре. |
