|
Эдит Мур. Лиз неохотно позвонила в справочную и спросила номер того ресторана, то ли совсем нового, то ли обновленного, который называется сейчас «Чудесный ресторан мадам Мур». Узнав номер, она набрала его. Трубку подняла какая-то женщина. Лиз сказала, что хотела бы поговорить с мистером Регги Муром: — Скажите ему, что звонит Лиз Финч из АПИ, американского пресс-синдиката. Хочет кое о чем поговорить. Долго ждать не пришлось. Регги был тут как тут. Его голос с акцентом, выдававшим уроженца не самой аристократической части Лондона, буквально источал мед. Однако в этот момент Лиз меньше всего хотелось меда. — Мистер Мур, я собираюсь написать статью о вашей жене. Хотела бы взять у нее интервью о том, как она исцелилась, что думает по поводу своего скорого провозглашения новой чудо-женщиной Лурда. На нашей международной линии это будет материал номер один. Как вы думаете, она согласится? — Я… я уверен, что она будет в восторге. — Вот и прекрасно. Давайте договоримся встретиться в вашем ресторане завтра в два часа дня. Попьем чайку, поговорим об исцелении. С вас — факты, с меня — статья. — Буду счастлив оказать вам услугу,— радостно закудахтал Регги.— Договорились на завтра. Жду с нетерпением. Снова кладя телефонную трубку, Лиз не испытывала никаких сладостных ожиданий. Ее мысли вертелись вокруг ее блестящей соперницы Маргарет, которая раскапывает сейчас блестящий скандал вокруг не менее блестящего Андре Вирона. А ей самой достались крохи — какая-то занюханная Эдит Мур. В сотый уже раз Лиз испытала желание наложить на себя руки, но потом философски рассудила: пусть девушка еще поживет, помучится, найдет свой шанс и использует его на полную катушку. А для начала, чтобы не одолевали грустные мысли, выйдет на улицу и купит себе полный пакет эклеров. * * * Возвращение из Бартре в Лурд было быстрым. Всю дорогу Аманда слушала в своем «рено» радио, весело подпевая мелодиям французского попурри. На сиденье справа от нее лежали оригинал и три фотокопии последнего дневника Бернадетты. Все, что ей нужно. Въехав в Лурд, она поймала себя на том, что стала внимательнее смотреть на магазины, отели и кафе, на набожных паломников. Ведь у нее под боком был материал, который опустошит этот городок, не оставив и следа от нынешней его жизни. До какой-то степени ей было жаль, что городку уготована судьба французских Помпей. Пусть Лурд оказался фальшивкой — он все равно помогал миллионам доверчивых людей во всем мире, по-своему облегчал их участь, дарил большинству надежду. И тем не менее, попыталась уверить себя Аманда, то, что она вскоре сделает с этим городом, будет по достоинству оценено всеми рационально мыслящими, цивилизованными людьми, для которых высшее значение на земле имеют честность и правда. На подъезде к гостинице «Галлия и Лондон» Аманда начала подыскивать место для парковки. К счастью, оно нашлось очень быстро. Подхватив с сиденья дневник и три его копии, Аманда со всех ног понеслась в гостиницу, сгорая от желания увидеть Кена и заставить его собственными глазами прочитать эти материалы. Она думала, что Кен отдыхает в постели после очередного изнурительного похода к гроту. Однако его не было ни в постели, ни вообще в номере. Вместо него на кровати лежала записка — сложенный вдвое лист писчей бумаги, на котором значилось имя Аманды. Развернув записку, она едва смогла разобрать почерк. Однако никаких сомнений быть не могло: это послание от Кена. Расшифровывая каждое слово, Аманда медленно прочитала: «Аманда, утром мне стало хуже. |
