|
— Чуть склонив голову набок, Эстер изучающе посмотрела на Аманду.— Могу я быть с вами откровенной? — Ради бога, скажите мне все, что можете. — Могу сказать только одно, но вы, наверное, и сами это знаете. Я видела множество подобных случаев и знаю, что единственная надежда мистера Клейтона — хирургическая операция. Я уверена, что доктор Клейнберг подтвердит эту необходимость. Но боюсь, доктор Клейнберг преуспеет не больше моего, когда начнет обсуждать этот вопрос с вашим мужем. Я пробовала говорить на эту тему. Ваш муж отказывается. — Он все еще отказывается от операции? Даже сейчас? — К сожалению, он не хочет и слышать об этом. Он вручил свою жизнь Деве Марии и ее целительной благодати. Однако… Простите меня, если вы верующая… — Как раз наоборот. — Однако Дева Мария не тот специалист, которому я доверилась бы в столь тяжелом случае. — Целиком с вами согласна,— с жаром подтвердила Аманда.— Я каждый день изо всех сил пытаюсь уговорить Кена вернуться в Чикаго и лечь на операционный стол. Но мне так и не удалось убедить его.— Она дотронулась до желтого конверта, лежащего у нее на коленях, хотела что-то сказать, но передумала.— Теперь у меня, кажется, есть средство заставить его немедленно согласиться на операцию. Именно поэтому я хотела бы увидеть его сию же минуту. — Миссис Клейтон, вы не сможете поговорить с ним ни сию же минуту, ни еще какое-то время после. Когда я выходила к вам, мистеру Клейтону давали снотворное. И сейчас он, должно быть, уже спит глубоким сном. — Когда он проснется и я смогу с ним побеседовать? — Полагаю, не ранее чем через пару часов. — Тогда я останусь ждать. Я хочу быть здесь, когда он проснется. Эстер встала с дивана. — Оставайтесь, если хотите. Я дам вам знать, когда проснется мистер Клейтон. Оказавшись в одиночестве, Аманда откинулась на спинку дивана и тихонько забарабанила пальцами по конверту с копией дневника Бернадетты. От этого ей стало спокойнее. Перед ее мысленным взором предстал Кен после операции — снова здоровый и полный сил. Она увидела себя рядом с ним на их свадьбе, потом представила их медовый месяц в Папеэте[38], а затем, несколько лет спустя, и их первенца — сына. Аманда закрыла глаза, чтобы забыть обо всем, кроме сладких образов, которые рисовало ей воображение. Она попыталась было открыть глаза, но веки стали тяжелыми и глаза закрывались сами собой. Ее усталое тело понемногу расслабилось, и женщину охватила дремота. Она не знала, сколько времени проспала на диване в комнате ожидания. Ее разбудила чья-то осторожная рука, дотронувшаяся до плеча. Спросонья Аманда заморгала глазами и прищурилась, чтобы разглядеть, кто ее разбудил. Перед ней стояла медсестра по имени Эстер и ласково улыбалась. Аманда огляделась. В комнате горел свет, а в окнах сквозь жалюзи проступала тьма. Была уже ночь. Внезапно вспомнив, что случилось и где она находится, Аманда стряхнула с себя остатки сна и выпрямила спину. — Который час? — Двенадцатый. Скоро полночь. — А теперь я могу увидеть Кена? — Нет, сегодня не получится. Он проспит всю ночь. Доктор Клейнберг приходил после ужина взглянуть на него. Говорит, мистеру Клейтону нужен отдых — это для него сейчас самое лучшее. Ночью его тревожить нельзя. Утром доктор Клейнберг придет снова. Тогда мистер Клейтон уже проснется, и вам позволят с ним повидаться. Я решила сказать вам об этом сейчас. Отправляйтесь-ка в гостиницу и хорошенько выспитесь. |
