|
Вот тогда-то и наступит конец этому тоскливому городишке. Он будет полностью разгромлен, стерт с карты на веки вечные, чего вполне заслуживает. Сейчас ее радовало все. Даже обычный стук в дверь прозвучал веселой, ритмичной мелодией. Лиз ожидала, что дверь сразу откроется, но та оставалась закрытой. Пришлось постучать еще раз, уже настойчивее. Лиз всей душой надеялась, что Аманда все же вернулась, а не задержалась в больнице у Кена, что бы там с ним ни случилось. Дверная ручка наконец зашевелилась, и дверь широко распахнулась. За ней стояла Аманда в шелковой ночной рубашке. Глаза у нее были заспанные, волосы всклокоченные, а на лице читалось недоумение. — А-а, Лиз, это ты? — Кто же еще? Ты что, забыла? — Лиз помахала в воздухе желтым конвертом.— Ты оставила мне этот супердинамит и пригласила на свидание. — Господи, который час? — Почти полдвенадцатого, как и назначено. — Вот черт, проспала… Умоталась за сутки. Даже будильника не слышала. А ведь собиралась встать в восемь и в полдесятого прийти в больницу для разговора с врачом Кена. Но главное — увидеть самого Кена, чтобы утащить его обратно в Чикаго. Ты заходи, Лиз, а я сейчас быстренько оденусь. Лиз бодро вошла в комнату и закрыла за собой дверь, а Аманда, шлепая босыми ногами, подбежала к комоду и начала рыться в ящиках в поисках чистых колготок и свежего бюстгальтера. Плюхнувшись на стул, Лиз снова торжественно подняла желтый конверт вверх. — Никуда твой дражайший Кен не денется. Послушается тебя как миленький, едва прочтет вот это. А скажи-ка, что он там вообще забыл, в этой больнице? Стаскивая с себя ночную рубашку, Аманда ответила: — Он оставил мне записку, что ему стало хуже и его увезли в главную больницу Лурда на улице Александpa Марка. Я поехала туда, как только вернулась из Бартре, но Кену дали снотворное, и он к тому времени уже отключился. — А как он сейчас? — Именно это я и намеревалась выяснить в девять тридцать.— Она ловко упрятала свои молочно-белые груди в чашечки бюстгальтера и застегнула его на спине.— До чего же досадно, что я проспала. Нет даже времени встать под душ. Однако Лиз Финч снова сунула ей под нос копию последнего дневника Бернадетты, извлеченную из конверта. — Послушай, Аманда, у тебя с Кеном не будет никаких проблем. Все они останутся позади, как только это попадется ему на глаза. У него не останется ни капли веры во всякую лурдскую чепуху. Он увидит, насколько убедительно, пусть и невольно, Бернадетта выставила себя выдумщицей. Представь себе, этой деревенской девчонке-истеричке повсюду мерещится Дева Мария да еще и сам Иисус. Сперва несколько раз среди овечьего стада в Бартре. Но это лишь, так сказать, генеральная репетиция. А потом, месяц спустя, она закатывает представление уже по полной программе в Лурде. Да, Аманда, это история века. Лучший материал современности! Но ты не хотела, чтобы я диктовала его по телефону, пока не поговорю с тобой, да и мне самой требуется дополнительная информация о том, как он попал тебе в руки. Все до мельчайших подробностей. Так что давай, чудо-девушка, выкладывай, черт возьми, как тебе удалось его выудить. — Мне надо в ванную,— сказала Аманда, потряхивая колготками.— Времени нет совсем. — Аманда, ну пожалуйста,— взмолилась Лиз, глядя вслед Аманде, скрывшейся в ванной.— Ты же сама просила меня не выдавать материал, пока не расскажешь, как его достала. Так ты расскажешь или нет? — Только не сию секунду, Лиз,— отозвалась подруга из-за двери.— Сейчас быстренько оденусь, а по пути вниз расскажу тебе то, что знаю. |
