|
— Я знаю,— кивнула Лиз.— На пресс-конференции в Париже об этом говорили, а потом я провела еще и собственное расследование. — Вам нужно узнать как можно больше об этих чудесных явлениях, потому что в них-то все и дело. Изнемогая от жары, Лиз снова глубоко вздохнула: — Что ж, если вы настаиваете… Но только не надо описывать все восемнадцать случаев. На такой жаре я этого не вынесу! — Нет-нет, не волнуйтесь, я не стану вдаваться во все детали. Я лишь подробно расскажу о самом первом случае. Лиз нашла в сумочке носовой платок и обтерла вспотевший лоб. — Договорились,— сказала она.— Только о первом случае, а потом сообщите мне самые важные факты, которые я могла бы использовать для статьи. Я вас слушаю. Жизель Дюпре уселась поудобнее. Она вновь ощутила себя в привычной роли экскурсовода. — Ранним утром одиннадцатого февраля тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года, в четверг, Бернадетта, ее младшая сестра Туанетта и одна из школьных подружек сестры, Жанна, отправились на берег Гав-де-По, реки, протекающей по границе города. Они собирали плавник и все остальное, что река выбрасывает на берег и что может пригодиться в хозяйстве. Поскольку утро выдалось холодным, а Бернадетта отличалась слабым здоровьем, ее мать настояла на том, чтобы девочка кроме платья и сабо надела капулет — что-то вроде плаща с капюшоном — и теплые чулки. Как вы помните, Бернадетте тогда было четырнадцать лет, она была хоть и необразованной, но очень смышленой. Девочки прошли мимо мельницы Сави и направились вдоль берега широкого ручья к Гав-де-По, туда, где два потока сливаются в один рядом с большой пещерой, или гротом, под названием Массабьель. Младшие девочки быстро перешли вброд холодный ручей, позвали Бернадетту и принялись искать на речном берегу куски дерева. Бернадетта собралась последовать их примеру, но задержалась, чтобы снять обувь и чулки. Она прислонилась к большому валуну, и тут произошло что-то необычное, то, чему было суждено изменить весь мир. Жизель сделала драматичную паузу. — Это было очень необычно,— добавила она. — Ну, и что же это было? — поторопила ее Лиз. — Я буду рассказывать об этом словами самой Бернадетты. Я запомнила их наизусть. Итак, она говорила: «Едва я успела снять первый чулок, как вдруг услышала какой-то шум, напоминающий дуновение ветра. Однако, повернувшись к лугу, я увидела, что кроны деревьев не шевелятся. Только слегка колыхались ветки деревьев и кустов ежевики возле грота. Я ступила в воду и тут же услышала еще один звук где-то впереди себя. Я испугалась и остановилась, боясь произнести хоть слово. Подняв голову, я увидела, что ветви и кусты у входа в грот качаются взад и вперед, хотя остальные стояли неподвижно. Сразу после этого из входа в пещеру выплыло золотистое облако, а следом за ним появилась дама в белом, молодая и необыкновенно красивая, примерно такого же роста, как я, и приветствовала меня кивком головы. Затем она немного развела руки в стороны, как на изображении Пресвятой Девы Марии. На ее правой руке висели четки. От испуга я отшатнулась назад. Мне хотелось позвать сестру и ее подругу, но не хватало смелости. Я снова и снова протирала глаза, мне казалось, что я вижу сон. Дама смотрела на меня очень добрыми глазами, улыбалась и, кажется, хотела, чтобы я приблизилась. Но я не могла, потому что все еще боялась. Это был не такой страх, какой я чувствовала прежде. Я как будто утратила способность двигаться, и мне казалось, что я могу стоять так вечно. А затем мне пришло в голову помолиться. Я вынула из кармана четки, которые всегда находились при мне, опустилась на колени и попыталась осенить себя крестным знамением, но не могла поднять руку. |
