Не раздеваясь и даже не умывшись и не почистив зубы, Даниэль рухнул на скамью вдоль стенки, что Макс выделил ему в качестве ложа. Вот вот готовый отключиться, он почувствовал, как брат сует ему подушку и одеяло.

– Извини, но у меня сегодня был долгий день, – пробормотал Даниэль, уже проваливаясь в сон.

Увы, всего через несколько минут его разбудил громкий стук в дверь.

– Иду! – прокричал Макс из ванной и в одних трусах и с зубной щеткой во рту пошлепал к двери.

– Вечерний обход, – бросил он брату с полным пены ртом.

Приподняв веки, Даниэль увидел, как в комнату вошли женщина в голубом платье («хозяйка», как они вроде назывались) и мужчина, тоже в голубой форме стюарда («хозяин»?). Кивнув с дружелюбной улыбкой, они быстро оглядели комнату и заметили Даниэля под одеялом. Мужчина прошептал:

– Ваш брат уже спит? Что ж, спокойной ночи, Макс, желаем вам приятно провести завтра вместе время.

Макс что то пробурчал в ответ, все так же с зубной щеткой во рту. Пара торопливо выскользнула наружу, и вскоре Даниэль расслышал, как они постучались в соседний коттедж и обменялись парой слов с тамошним обитателем. Затем донесся еще один стук, на этот раз подальше.

Он снова закрыл глаза. В мозгу в беспорядке заметались образы такого долгого и насыщенного дня. Голоса, ощущения, мелочи, которые он даже и не подозревал, что заметил.

На самой грани сна всплыло воспоминание, кристально ясное до каждой детали: остановившие фургон на блокпосту мужчины в форме. Их лица под козырьками фуражек. Металлодетектор. Пустая дорога в тени. Стена скалы с папоротником и ручейками, запах камня и сырости. На мгновение мозг полностью проснулся, исполнившись тревоги, которую тогда Даниэль и не думал ощущать.

Затем он снова беспомощно провалился в сон. Сны вполне ожидаемо оказались тревожными и спутанными. Лишь один из них отложился в его сознании и не давал покоя все следующее утро – про Коринну в платье на шнуровке. Она стояла на пустой дороге возле скалы и преграждала ему путь, звоня колокольчиком в поднятой руке. Даниэль остановился и вышел из машины – во сне за рулем сидел он, никакого таксиста не было и в помине.

Звон колокольчика звучно отражался от скалистой стены. Потом Коринна подошла к нему и, рассмеявшись, игриво провела колокольчиком по его телу – сначала сзади, потом спереди.

Поднеся колокольчик к его груди, девушка внезапно посерьезнела, словно бы что то обнаружила. (На этот момент сна Даниэль уже оказался голым по пояс – впрочем, он мог быть в таком виде и с самого начала.) Она прижала колокольчик к коже прямо над сердцем и, сосредоточенно нахмурившись и сощурившись, стала вслушиваться в биения.

Даниэль понял, что она заметила. Теперь он и сам это слышал – сердце билось так сильно и часто, словно готово было выпрыгнуть из груди.

«Она все узнала! Теперь все пропало!» – с ужасом подумал он, как будто пытался тайком пронести сердце, а оно возьми да и выдай себя.

Во сне, однако, девушку звали не Коринна, а Коринта – Даниэль не сомневался в этом, хотя никто из них не произнес ни слова. Как то это было связано с ее глазами.

10

Первое, что Даниэль почувствовал по пробуждении утром, был запах жареного бекона. Он продрал глаза: комната была залита ярким солнечным светом, Макс священнодействовал у плиты.

Даниэль сощурился на часы. К его изумлению, они показывали двадцать минут десятого. Обычно он почти всегда просыпался без четверти семь – хоть в будни, хоть в выходные, да к тому же без всякого будильника. И как только он мог спать при таком свете да под громыхание на кухне?

– Завтрак через пять минут, – многозначительно произнес брат, достав из буфета тарелки и с шумом захлопнув дверцу.

Даниэль поспешил в ванную, быстро принял душ и уселся за стол, ощущая себя виноватым из за опоздания.