– За этими камнями нечто вроде прудка. Обычно там пять шесть рыбин, просто держатся себе у поверхности, хоть руками хватай. Я никому не показывал это место, только тебе одному!

Следующие пару часов братья всецело были поглощены рыбной ловлей. Даниэль опытностью похвастаться не мог, однако он быстро учился и к перерыву на обед закидывал удочку уже весьма умело. По правде говоря, его несколько удивило увлечение брата рыбалкой. Как ему представлялось, того привлекал скорее азарт, нежели сам улов.

– И много здесь ошивается туристов? – поинтересовался Даниэль, когда они устроились на плоской скале и Макс принес провизию от велосипедов, оставленных неподалеку в еловой рощице.

– Туристы? В Химмельстале то?

Макс вручил ему бутерброд с ветчиной и рассмеялся, будто услышал забавную шутку.

– Ну, здесь так красиво, – пояснил Даниэль.

– Не настолько красиво для них. Долина узкая и затененная, а горы слишком крутые, чтобы ходить в походы или кататься на лыжах. Нет, ради видов в Химмельсталь не приезжают. Сюда приезжают скрыться из виду. – Макс открыл бутылку с пивом и придержал крышечкой хлынувшую пену. – Эта долина – убежище.

– Убежище?

Макс от души хлебнул пива и с бутылкой в руке уселся на скале, согнув одну ногу в колене. Задумчиво оглядел пороги и ответил:

– Да, убежище еще со Средних веков. Когда то здесь был монастырь, где содержали прокаженных. Как раз где сейчас стоит клиника. От самого монастыря и следа уж не осталось, но под склоном сохранилось старое церковное кладбище. Там только и хоронили что прокаженных, больше никого. Отверженные даже в смерти. Нечистые.

Он подобрал сосновую шишку и в сердцах бросил в воду, где ее тут же подхватил и закружил поток.

– Греховная болезнь, – кивнул Даниэль. – Вполне себе представляю, что здесь мог располагаться и туберкулезный санаторий. В конце концов, в Альпах полно всяких старых санаториев, переделанных в гостиницы и частные клиники.

Макс фыркнул.

– О нет. Туберкулезники – класс совершенно другой. Эти то в Химмельстале не показывались. Слишком труднодоступное место. Железной дороги нет. А до середины двадцатого века сюда и автомобилем то было не добраться.

– Откуда ты все это знаешь? – удивился Даниэль.

– Получил по почте проспект, когда подал заявку в клинику. Где то в девятнадцатом веке монастырь отстроили заново в качестве обители для инвалидов. Для людей с задержкой развития или физическими недостатками, а также психически больных. Другими словами, для новых классов парий, которых хотели убрать с глаз долой. Персонал проживал в деревне или в самой обители, которая функционировала вполне самостоятельно. Эдакий закрытый мирок. А потом обитель сгорела, несколько пациентов погибло. Предположительно пожар и устроил один из пациентов.

Макс умолк, прихлебывая пиво, и у Даниэля в голове промелькнул ряд не особо приятных образов. Чтобы избавиться от них, он сменил тему:

– Здесь же вроде и клиника косметической хирургии раньше была? Так сказал таксист, что привез меня сюда.

– Именно так. Место прекрасно подходит и для сокрытия перекроенных физиономий. Черт, что за место! Сущая свалка для всяких бедолаг на протяжении веков. Иногда мне даже кажется, будто в клинике я ощущаю все эти накопленные негативные флюиды. Поэтому то я и стараюсь улизнуть оттуда при любой возможности. В деревню или сюда, к порогам.

Из воды выпрыгнула рыба. Словно брошенный нож, она описала дугу и плюхнулась в пузырящийся водоворот выше по течению.

– Они такие сильные! – воскликнул Даниэль.

– Далеко не уйдут, – мрачно усмехнулся Макс. – Выше располагается шлюз. Поэтому здесь такая прекрасная ловля.