Девушка извлекла толстенную зеленую тетрадь, в которую Даниэль записывал свои личные данные несколькими днями ранее.

– Хм. Даниэль Брант. Прибыл пятого июля в восемнадцать двадцать. Отбыл седьмого в пять пятьдесят. И больше не регистрировался. Так что извините. Он должен был приехать сегодня?

– Да, не позднее сегодняшнего дня.

Прежде чем хозяйка закрыла журнал, Даниэль успел разглядеть собственную подпись, а под ней, рядом с датой отбытия, другую, на вид его же. Вот только эту он не ставил. Это расписался Макс, в качестве подтверждения отъезда. И сделал это очень и очень похоже, не без удивления признал Даниэль.

Девушка застучала по клавиатуре компьютера, затем сочувственно покачала головой.

– У нас нет никаких уведомлений о посетителях к вам, ни на сегодня, ни на любой другой день. И пока никто сам по себе не объявлялся. Может, вы не так поняли? Он точно собирался вернуться?

– Да! Точнее некуда!

– Хм… Возможно, он… В общем, во время его отъезда как раз я и дежурила, и мне тогда показалось, что он немного нервничает. Он как будто торопился покинуть клинику. Вы, часом, не поссорились?

– Вовсе нет.

– Хм… – снова изрекла девушка и нахмурилась, что разом состарило ее на несколько лет. – Знаете, некоторым Химмельсталь не нравится. И им не терпится покинуть это место поскорее. У меня создалось впечатление, что ваш брат как раз из таких.

– Но он сказал, что вернется! В четверг, самое позднее – в пятницу! – возмутился Даниэль.

– Возможно, он просто не осмелился сказать по другому. То есть не захотел вас расстраивать. Может, ему было стыдно, что он не задержался у вас подольше.

– Если он все таки появится, вас не затруднит передать ему, что я у себя в коттедже?

– Обязательно.

Даниэль поплелся к себе. Он пробыл в коттедже минут двадцать, как вдруг раздался звонок мобильного телефона. Нежная мелодия, вполне уместная, например, для ролика о распускании цветка.

Так Макс оставил свой мобильник! Даниэль лихорадочно соображал, откуда же доносится звук. Похоже, откуда то из за входной двери.

Телефон обнаружился в одном из многочисленных карманов рыбацкой куртки Макса, повешенной на крючок. Едва лишь Даниэль достал мобильник, как тот умолк. Какое то время он так и стоял с телефоном в руке, погрузившись в размышления.

Макс забрал с собой его телефон. По видимому, для дорогостоящих международных звонков, оплачивать которые придется ему.

Даниэль набрал свой мобильный номер. У него появился ряд вопросов к брату, и он, несомненно, позвонил бы и раньше, знай о наличии телефона в своем жилище.

Ответа ожидаемо не последовало. После нескольких гудков записанный женский голос сообщил, что набранный номер не существует. Даниэль набрал номер заново, медленно и со всем тщанием, однако результат не изменился. Значит, Макс в стране, недоступной для здешнего оператора.

Даниэль поискал на дисплее название телефонной сети. Во время попыток дозвониться мобильник он толком и не разглядывал и теперь обнаружил, что на заставке экрана изображена заснеженная горная вершина на фоне голубого неба. В одном углу располагались часы и индикаторы уровня заряда и мощности сигнала. А там, где обычно указывается название сети, просто стояла надпись белыми буквами «Химмельсталь» – такими яркими, будто слово, как и снежная вершина под ними, отражало солнечный свет. Даниэль все еще удивленно разглядывал экран, когда тот медленно поблек и потемнел.

Вдруг телефон начал гудеть и вибрировать, словно огромное насекомое в руке, и от неожиданности он чуть его не выронил. Дисплей снова ожил, а надпись «Химмельсталь» запульсировала в такт вибрациям. Через секунду раздался и звонок.

Взмокшим пальцем Даниэль нажал на кнопку приема и поднес аппарат к уху.