– Вставай! – взревел он. – Кровать горит!

Толстяк со стоном повернулся к краю, чтобы слезть с койки, однако по причине сонливости и природной неуклюжести соскользнул на пол вместе с матрацем.

Тут уж пламя и вовсе взметнулось столбом, и Даниэль отпрянул. Дым повалил, прямо как от заводской трубы.

На разворачивающуюся трагедию своим полусферическим глазом взирала настенная камера видеонаблюдения. Даниэль встал перед ней и принялся размахивать руками. Судя по всему, за ними никто и не думал следить.

С воплями о помощи он выскочил в коридор. Несмотря на все его крики, отделение по прежнему пустовало. Стеклянные двери были заперты, и за ними во тьме, словно красный глаз, горела кнопка вызова лифта.

Неужто их с Марко попросту оставили одних в запертом отделении?

Даниэль бросился по коридору, выискивая огнетушитель или кнопку пожарной тревоги. По крайней мере, должен быть эвакуационный выход! В углу вестибюля на глаза ему попался зеленый значок с изображением бегущей фигурки. С некоторыми усилиями ему удалось отворить тяжелую металлическую дверь, за которой оказалась узкая лестница с флуоресцентным освещением и прохладным чистым воздухом. Даниэль сделал несколько глубоких вдохов, подавив порыв дать деру одному, и затем отпустил дверь и помчался обратно в палату Марко.

За две три минуты его отсутствия ситуация из угрожающей переросла в катастрофическую. Дым валил из палаты так, словно его выгоняли оттуда насильно, а само помещение он и вовсе заполнял подобно какой то черной туче, оставляя лишь около полуметра чистого пространства над полом.

– Марко, ты все еще здесь? – крикнул Даниэль.

В ответ раздался судорожный кашель.

Даниэль стянул с себя футболку, бросился в туалет и намочил ее под краном. Обмотал вокруг головы, чтобы закрыть лицо, и пополз на четвереньках под клубами дыма. Толстяк завывал на языке, распознать который Даниэль не мог.

– Сюда! Нужно ползти! Под дымом! – прокричал он. – Марко, ты слышишь? Ползи сюда! Я нашел выход!

Он понятия не имел, где находился толстяк. Из за дыма и футболки ничего было не разобрать, приходилось ориентироваться на вопли и кашель несчастного. Даниэль уже вовсю обливался потом. Судя по жару, он оказался вблизи источника огня.

Внезапно на его руке сомкнулись пальцы, больно впившись ногтями в кожу, а лицо обдало тяжелым прерывистым дыханием. Даниэль подавил импульс вырваться и решил хоть немного успокоить Марко, однако в рот ему забилась мокрая футболка, и он начал задыхаться. По прежнему на четвереньках, он развернулся и попытался направить толстяка к выходу. Черт, да что ж он так медленно то? Марко, однако, даже и не думал ползти, а просто лежал себе на полу, вцепившись в руку Даниэля и уже хрипя от удушья. Сердечный приступ у него, что ли?

Он схватил толстяка под мышки и попытался тащить его по полу, однако такую тушу даже сдвинуть с места было не под силу. Да сколько он весит то? Полтора центнера, что ли? Даниэль отпустил его на мгновение, перевел дыхание, затем предпринял новую попытку. Руки его выскальзывали из мокрых подмышек толстяка, однако он продолжал изо всех сил тянуть. Тело сдвинулось, и Даниэль рывками по несколько сантиметров поволок обмякшего колосса сквозь дым. Нужно было успеть добраться до двери, прежде чем пламя распространится и отрежет выход.

Тут его начали одолевать сомнения – в верном ли направлении он движется? Даниэль попытался припомнить вид палаты до того, как ее наполнило дымом, а также насколько далеко он заполз, пока не обнаружил Марко. Впрочем, комнатка была такой маленькой, что вряд ли он умудрился заблудиться. Эх, если б только толстяк был малость полегче и не таким скользким от пота!

Вот так вот – ослепленным, выбиваясь из сил и задыхаясь от дыма – Даниэль отчаянно пробивался к выходу на протяжении, как ему казалось, часов или даже дней, на деле же от силы несколько минут.